Целый день идем вперед. Дорога наша своеобразна: по чистой воде ровно через каждую милю расставлены ледовые барьеры. И нам приходится то бежать, то плестись еле-еле. А вечером снова чудесная заря вышла из облаков. Заря дарит всем нам хорошее настроение. Ну как тут возразить против известной истины: падает частица красоты и на того, кто стоит рядом с ней. Это правильно, многое в нас будит окружающий мир. Вот недавно долго смотрел, как за кормой висели чайки. Невеселые мысли приносят они на своих черных крыльях. Кажется, это уставшие призраки навязчиво преследуют и корабль и людей. Режут слух и гортанные крики черных чаек. Хотел пойти в каюту. И вдруг взглянул на лед, а там — ветка, бог весть как и откуда попавшая в Арктику. Обыкновенная ветка с несколькими увядшими листьями. А сколько сразу мыслей: о далеких лесах, о тепле, полянах. Может, и сегодня встречу свою ветку.
Но ветки нет. Рядом «Москва». Она только что подошла к нам. Вместе вытаскиваем из тисков танкер. Попробовали провести корабль одни — не повезло. Впереди попалась громадная стамуха. Нам ее не расколоть, хоть и весим почти двадцать тысяч тонн, лишь врезались в лед метров на пять... и повисли.
Теперь выручает «Москва». Уже целый час монотонно обкалывает ледяху, будто откусывает по кусочку. Разбежится, заберется неуклюже, как тюлень на льдину, и падает вниз вместе с куском грязного льда. А мы стоим и ничем не можем помочь. В ночных сумерках мы только видим цепочку бортовых огней, то уплывающих вперед, то словно волна, убегающая назад, в море.
Вместе с капитаном смотрю на эти огни. И вдруг он сказал:
— Печаль всюду одна, очень схожа, и ее поймут, если поделишься. А вот радости полярников иным кажутся просто странными. Ну, например, кто из южан поймет, какое это счастье — посидеть сейчас где-нибудь за кружечкой доброго пива, а потом пройтись шумной улицей, а навстречу люди, люди. Сколько лиц. С кем-то заговорить, у кого-то прикурить, кому-то улыбнуться. Чтобы над головой шумела зеленая листва. Кажется все просто, да? А иные ведь засмеются, услышав такое. Для нас же и для людей, что живут вот за теми огнями — это и будет та радость, которую на юге не понять.
Капитан закуривает. Он, наверно, чуточку ругает себя за нахлынувшую откровенность, которую кто-то может принять за слабость. Не надо, капитан! Даже самый сильный человек имеет право грустить, когда на горизонте в белом океане горит алая черта заката. И что это за люди, которые не знают грусти. Не надо, все поймут, что даже такого морского волка тянет берег.
Тридцать шесть лет нашему капитану, и тринадцать из них отданы Арктике. Годы бегут: еще совсем недавно был самым молодым в мире ледовым кэпом, а сейчас — уже ветеран. Только океан неизменен, и неизменна грусть моряка о земных берегах. Может, потому, что мы всегда любим то, что покидаем.
Помню, Юлий Филичев говорил мне:
— Проклинаешь эту Арктику, эти льды на чем свет стоит. А если ты далеко, если даже отдыхаешь на юге, то каждый день ищешь в газетах хоть строчку, как там у нас, хоть слово о Севере. Почему такое?
А кто его знает!
Я скажу только одно: ничуть не жалею, что бросил березы и синее небо, что простился с теплом и летом, иначе бы так и не узнал ни этой белой страны, ни этих сильных людей.
И не просто узнал...
Конечно, я буду тосковать и по этим проклятым льдам, и по этим туманам, и по этой алой заре, что выходит из облаков и догорает в океане. И снова захочется постоять на мостике рядом с друзьями и попросить у них сигарету. Но ведь тоску эту, если даже она глубока, не назовешь несчастьем. Наоборот, где тоска, там и сердце и думы твои. Как бы я хотел и эту последнюю строчку написать в своей недавней каюте, где по утрам меня будили льды да в иллюминаторы заглядывали чайки.
***
Вот и закончено наше путешествие трудными и далекими дорогами Севера. Не знаю, какие чувства они вызвали в вашем сердце, я же эти дороги вижу до сих пор. Но все написано не ради воспоминаний, я писал ради Севера, во имя Севера. Я хочу, чтоб эта книга позвала вас в дорогу, чтоб на северных просторах появились новые тысячи энтузиастов, тысячи новоселов, влюбленных в холодную, но таящую несметные богатства землю. А место для подвига здесь найдется каждому. Даже по самым скромным подсчетам известно: чтобы выполнить намеченные партией нынешние грандиозные планы ускоренного развития Севера, потребуется вдвое больше рабочих и специалистов, чем живет их там сейчас. Причем специалистов и рабочих, великолепно знающих свое дело. Ведь не секрет, что наш Север вступил в качественно новый этап развития. Теперь чаще всего тут создаются не отдельные мощные предприятия, а вырастают гигантские территориально-производственные комплексы, оборудованные по последнему слову современной техники. Ресурсы некоторых таких комплексов побольше, чем у иного государства. Так что есть где приложить и разум и руки свои. А прогнозы, утверждающие, что всюду и всех заменит техника, — наивны. На Севере главным свершителем был, есть и останется человек.
Север ждет!