В 1821 году Пильц возвращается в Берлин, где знакомится, в частности, с Э. Т. А. Гофманом. В один прекрасный день он, по настоянию последнего, соглашается пойти вместе с ним и Людвигом Девриентом в кабачок «Лютер и Вегенер». Выпить с друзьями Пильц никогда не отказывался, и в этот вечер он почти было решил признаться знаменитому театралу Девриенту, что в юности сочинил драму. Но не успел: за соседним столиком сидел молодой человек, «отвратительно много выпивший и не старавшийся скрыть этого». Вскоре Пильц услышал, что фамилия молодого человека Граббе, а зовут его Кристиан Дитрих, и что он поэт, и что своим долгом считает вытеснение Шекспира со сцены немецких театров.
Готлиба Теодора это заинтересовало. Он пересел к молодому человеку, открывшемуся к нему с радостным, но невнятным бормотанием, из которого Пильц тем не менее уяснил основную идею: Шекспир — жалкий компилятор, умевший писать лишь дешевые либретто. Поняв, что сей предмет не стоит серьезной дискуссии, Пильц попытался отвлечь молодого человека от его излюбленной темы, поднимая за него все новые тосты. Однако Граббе не желал отходить от нее и под конец, когда язык ему уже не повиновался, в доказательство своей правоты извлек из кармана рукопись и бросил через стол Пильцу. Это было его переложение «Виндзорских проказниц». Пильц взял рукопись, а когда Граббе вдруг потребовал ее обратно, отдал ему текст своего «Герцога Теодора Готландского», которую Граббе и уложил к себе в карман.
Граббе потом так никогда и не вспомнил об этом недоразумении. Эта драма и поныне считается одним из лучших произведений Граббе. В действительности же она принадлежит Пильцу.
В период с 1823 по 1840 год Пильц живет в Париже. В 1824 году он знакомится там с баронессой Авророй Дюпен-Дюдеван. Она сразу же ощутила самую нежную склонность к тридцатипятилетнему немцу. Однако Пильц, не желая затевать роман с этой, впрочем, весьма неглупой дамой, посоветовал ей научиться носить мужское платье, назваться Жорж Санд и начать писать, как она потом и поступила. Тут можно заметить, что сей поступок не очень согласуется со всей деятельностью Пильца и некоторые критики сочли его необдуманным и даже безответственным. На самом же деле Пильц стремился лишь отвлечь внимание баронессы от своей собственной персоны и дал этот совет, будучи абсолютно уверенным, что та никогда ему не последует. Когда же он, убедившись в своей ошибке, познакомил Аврору с Шопеном, было уже поздно; от Шопена она не отказалась, но и от литературы тоже.
Именно Пильц, между прочим, хотя об этом мало кто знает, в 1835 году отсоветовал Шопену ходить в женском платье и называть себя Авророй Дюпен. Этот его поступок потом тоже критиковали, и достаточно резко, хотя сторонников у него нашлось гораздо больше — среди тех, кому не хотелось бы лишиться знаменитых мазурок, этюдов и вальсов.
В 1828 году Жорж Санд вместе с Пильцем были в опере, где последний познакомился с Мейербером, и вскоре между ними завязалась настоящая дружба. С самой первой встречи Пильц стал убеждать Мейербера, что тот заблуждается, считая своим истинным призванием музыку. Однако Мейербер был непоколебим. Он уверял, что никакое иное поприще не принесло бы ему столько успеха, и что он счастлив дать публике то, что ей хочется слышать и видеть. Убедившись в бесполезности своих попыток, Пильц передал ему «Виндзорских проказниц» Граббе в качестве либретто для новой оперы. Внимательно изучив рукопись, Мейербер отказался, так как, по его словам, «тут ему не на чем развернуться».
Тогда Пильц решает отослать ее Бетховену и пишет свое третье письмо (датированное 22 ноября 1828 года). «Замечу кстати, — сообщает он в этом письме, — что недавно мне довелось слушать Вашу Пятую симфонию. Недурно, весьма недурно! И все же, дорогой маэстро, мне кажется, что Вам надобно сделать передышку в Ваших титанических трудах, обратившись к чему-нибудь более легкому. Забудьте о трагизме существования, ведь нести эту ношу так утомительно! Возьмите хоть „Виндзорских проказниц“ да и сочините по ним оперу. Тем более что сценарий уже есть». Письмо вернулось нераспечатанным, так как Бетховен умер в 1827 году.
Берлиоза рукопись Граббе тоже не заинтересовала, и Пильц, взяв несколько уроков композиции, в 1837 году сам сочинил к «Винзорским проказницам» музыку, подписавшись Отто Николаи.
