— Он сказал, что, кажется, любит ее. Что такое «любит», ты не знаешь?
— Конечно, знаю, — ответила ЭФА-3.
— Объясни мне.
— Ты не поймешь.
— Я попробую понять.
РТ-120 подключил к киберлогике схему сложных понятий. Он еще ни разу ею не пользовался, и схема работала нечетко. Тогда он увеличил напряжение питания. На предохранителе защелкали голубые искорки.
Запахло озоном и изоляцией.
— Ну тебя! — сказала ЭФА-3. — Выключись, а то сгоришь. Я прочитала про. любовь в справочнике.
— И поняла?
— Поняла. Почти все… — ЭФА-3 пощелкала переключателями эмоции, просто так, без надобности. Что они еще говорят?
РТ-120 прислушался.
— Он сказал, что не хочет без нее жить. Как это так?
— Помолчи! — тихо сказала ЭФА-3. — А что он делает?
РТ-120 включил инфракрасные видеоанализаторы.
— Он обхватил ее руками за плечи, будто она падает.
— Как интересно! — сказала ЭФА-3. — Покажи, как он это сделал.
РТ-120 обхватил ЭФА-3 стальными руками, — Тише, тише! — воскликнула ЭФА-3. — Отпусти, сейчас же.
Она отступила на шаг.
— Посмотри, что наделал. Смял правый локатор. Теперь я потеряю слуховую ориентировку. Разве так можно!
— Я не знал, что ты такая непрочная, — оправдывался РТ-120. — Ничего, в институте тебе поставят новый локатор.
— Для меня нет запасных деталей. Я же экспериментальная модель, не то, что ты.
— Локатор помялся совсем немного, — сказал РТ-120. — Я его выправлю сам.
Он щелкнул переключателем, и на его пальце появилась отвертка. Осторожнее! — сказала ЭФА-3. — Не поломай.
Но повреждение на самом деле оказалось невелико.
Да и локатор был не таким уж сложным, чтобы в нем не мог разобраться ремонтный робот РТ-120, запрограммированный талантливыми инженерами Завода Высшей Кибернетики…
Маленькая девочка шла за мамой к остановке аэробуса. Возле цветочной клумбы девочка остановилась.
— Мама! — сказала она. — Можно мне сорвать вон тот цветочек?
— Что ты, разве его сорвешь. Он там крепко держится.
— А как же раньше рвали цветы?
— Кто тебе это сказал?
— Дедушка Дим, который учил меня спектромузыке.
— Дедушке Диму уже сто пять лет. Он рвал цветы, когда был маленький, как ты. Сейчас таких цветов нет. Даже я никогда не рвала цветы.
Девочка расстроилась. Пока дожидались аэробуса, она стояла молчаливая и печальная. Вокруг нее было множество цветов, но она не хотела на них смотреть.
— Когда я вырасту большая, — сказала она, — я обязательно найду цветы, которые можно будет рвать.
— Не выдумывай глупости! — ответила мама.
Старый завод ракетного оборудования доживал последние дни.
В эпоху начала освоения космоса завод считался вершиной технической мысли в ракетостроении, но со времени его пуска прошло три десятилетия, и сегодня он подлежал сносу как безнадежно устаревший.
Рядом было выстроено новое громадное здание, и многие цехи уже разместились в новых просторных корпусах. Скоро бригада рабочих-роботов ультразвуковой пушкой разобьет стены старого завода, мусор уберут грузовые вертолеты, и на этом месте появится сквер с плавательным бассейном. Пройдет совсем немного времени, и все забудут, что здесь когда-то стоял завод, где собирали первые двигатели для межпланетных кораблей.
Комната была пуста. Они стояли возле окна.
На подоконнике валялись окурки сигарет; цех герэдепластика, где отливались скафандры для звездолетчиков, находился рядом, а курительная комната была дальше по коридору, и кто очень торопился, забегал покурить сюда, в пустую комнату.
Но эти не курили. Они стояли неподвижно, совсем: неподвижно. И обменивались информацией.
Разговаривали, тихо, едва слышно. Один из них хрипел, а другой заикался. Но они понимали друг друга хорошо.
— Ты… давно… здесь стоишь?.. — спросил тот, который хрипел.
— Д-давно… Я повред-дился… Ремонтировал высоковольтный д-диполь под напряжением.
— Почему… не выключил… ток?
— Сметанкин не велел, не хотел останавливать цех. Я попал под разряд. Обгорели, д-два пальца на руке. Не могу д-держать инструмент.
— У меня… не работает… спина, — пожаловался тот, который хрипел. Чистил трубы в колодце…
— Нам нельзя работать в воде.
— Сметанкин приказал.
— Почему он не послал РВУ?
— Сметанкин сказал: РБУ посылать опасно. Колодец старый, может обрушиться. Я пять часов работал в воде… Сам не мог выбраться… Вытащили лебедкой… Я перестал сгибаться. Шипунов помазал сустав, постукал, — и я опять пошел работать.
— Шипунов хороший.
— Сегодня помогал строителям… Они уронили баку… Повредили мне спину… Я опять перестал сгибаться, и меня убрали.
По Коридору легко и часто простучали каблучки.
Скрипнула дверь. — Никого, зайдем.
— Ох!..
— Чего ты?
— Напугалась. Вон, стоят…
— Ну и пусть стоят. Это из бригады Сметанкина… Закрой дверь, а то войдет кто-нибудь из мужчин.
Щелкнула задвижка. Зашуршала оберточная бумага.
— Смотри, какая прелесть! Примерь.
— Платье придется снять.
— Снимай… Давай я помогу… Где это ты успела загореть?
— На космодроме. Целую неделю устанавливали новый локатор на сигма-кристаллах.
— Хорошо работает?
— Не очень. Не стабилизируются рефлексные токи в магнитных ловушках… Застегни-ка мне пуговочку…
