Энглих пробурчал себе под нос что-то неразборчивое. Он посмотрел на девушку. Облокотившись локтями на столик с телефоном, она сидела, прижав руки ко рту, в классической позе ужаснувшегося человека. В позе до того классической, что выглядела даже глупо.
Полицейский перевел взгляд на актера.
— Конечно, — сказал он, — кто играет в первый раз — выигрывает. Но вдруг, вы бы промахнулись? Он блефовал. Хотел еще больше запутать вас в это дело, чтобы в случае чего вы не начали болтать. Потому что, если бы речь зашла о том убийстве, я его алиби.
— Мне очень жаль, — пробормотал Видаури, — мне очень, очень жаль. — Он вдруг сел и закрыл глаза.
— О Боже, какой он красивый! — воскликнула Токен Вар с уважением. — И какой мужественный!
Видаури прижал к телу левую руку. Между пальцами сочилась кровь. Токен Вар приглушенно пискнула.
Пит Энглих огляделся. Неподалеку от входа в молчании стоял маленький японец в белом пиджаке. Полицейский снова посмотрел на актера и сказал как бы нехотя:
— У мисс Вар семья во Фриско. Вы можете послать ее домой… с небольшим подарком. Это естественно и очевидно. Она навела меня на Вальтца, и я оказался впутанным во все это. Я сказал ему, что вы начинаете что-то комбинировать, и он пришел сюда, чтобы вас утихомирить. Обычные гангстерские штучки. Копы похихикают в кулак. В конце концов они тоже получают рекламу. О том, что все это была липа, больше никому ни слова. Идет?
Видаури открыл глаза.
— Это очень… очень благородно с вашей стороны, — едва слышно сказал он. — Я не забуду об этом. — Голова его упала набок.
— Он потерял сознание, — вскрикнула девушка.
— Ну и что? — подтвердил Пит Энглих. — Поцелуй его, и он сразу очнется. А у тебя будет что вспомнить в старости.
Он стиснул зубы, подошел к телефону и поднял трубку.
В тот день работы у меня не было, наконец-то подвернулся случай наверстать упущенное по ничегонеделанию. Теплый порывистый ветерок веял в окно конторы, и сажа, вылетавшая из нефтяных топок отеля «Меншн Хаус», что стоял на противоположной стороне улицы, пыльцой оседал на блестящую поверхность моего стола.
Я только было подумал, что пора бы пообедать, как вошла Кейти Хорн.
Это была высокая, уже не первой молодости блондинка с печальными глазами. Когда-то она служила в полиции, но потеряла работу, выйдя замуж за мелкого мошенника Джонни Хорна — он выписывал чеки на получение денег с несуществующих банковских счетов. Кейти намеревалась перевоспитать его. У нее ничего не получилось, и теперь она ждала, когда он выйдет из тюрьмы, чтобы предпринять еще одну попытку перевоспитания. А пока что держала сигарный киоск в «Меншн Хаусе» и наблюдала, как мимо нее, в клубах дыма дешевых сигар, снуют мелкие проходимцы. Время от времени она ссуживала кому-нибудь из них долларов десять, чтобы он мог убраться из города. Такой уж мягкий был у нее характер.
Она села, открыла свою большую блестящую сумку, достала пачку сигарет и прикурила от моей настольной зажигалки, потом выпустила облачко дыма и сморщила нос.
— Ты когда-нибудь слыхал о Линдеровых жемчужинах? — спросила Кейти, не дав мне ответить, добавила:
— Ого! Шикарный костюмчик! Синий серж! Если судить по тому, как ты одет, у тебя есть денежки в банке.
— Нет, — ответил я. — Обе твои мысли неверны. О Линдеровых жемчужинах я никогда не слыхал, и денег у меня в банке нет.
— Тогда как тебе понравится получить долю от двадцати пяти кусков?
Я взял из ее пачки сигарету, закурил. Кейти поднялась, закрыла окно и сказала:
— Этого вонючего отеля с меня достаточно и на работе.
Потом снова села и продолжила:
— Это дело тянется уже девятнадцать лет. Парню припаяли пятнадцать лет, он отсидел их в тюрьме Ливенворт и уже четыре года как на свободе. Один богатый лесоторговец с севера по имени Сол Линдер купил их для жены — я говорю о жемчуге. То есть он купил две штуки. Они потянули на двести кусков.
— Полагаю, ему пришлось их везти на тачке, — сказал я.
— Вижу, в жемчуге ты ничегошеньки не понимаешь, — сказала Кейти Хорн. — Дело не только в том, какой они величины. Так или иначе, теперь они стоят еще больше, да и награда в двадцать пять тысяч, которую назначила страховая компания «Релайенс», все еще в силе.
— А-а, вот что! — догадался я. — Кто-то их спер.
— Ну вот, наконец-то в твои мозги начал поступать кислород. — Она положила сигарету в пепельницу и, как обычно делают женщины, не загасила ее. Я это сделал сам. — Именно за это парень и сидел в Ливенворте. Но им так и не удалось доказать, что жемчуг взял он. Это было ограбление почтового вагона.
Парню удалось как-то спрятаться в нем, потом где-то в Вайоминге он застрелил служащего, выгреб заказные бандероли и спрыгнул с поезда. Схватили его уже в Британской Колумбии. Но жемчужин так и не нашли — во всяком случае тогда. А парня схватили. И он схлопотал пожизненное заключение.
— Чувствую, это длинная история. Давай выпьем.
— Я никогда не пью до захода солнца. А то можно спиться.
