У меня есть коллега Володя, чуть постарше меня и чуть пониже, худенький и тихий. Он носит прямоугольные очки в пластмассовой оправе и чёрную сумку через плечо, а я сутулюсь и засовываю руки поглубже в карманы. Мы любим минут на десять-пятнадцать задержаться на работе, чтобы избежать толпы, а потом идём вместе к метро, разговаривая о кино или даже молча.
Вот идём мы так на днях, старательно обходим слякоть, ёжимся от февральского ветра, молчим. Под фонарями видна летящая мелкая морось. Володя обходит лужи со стороны дороги, я — со стороны домов. И тут проносится мимо машина, серый джип, рассекает лужу как раз напротив нас, и брызжет темной мутной жижей Володе на штанину. Володя смотрит на штанину, потом на меня, я хмурюсь и качаю с досадой головою. Смотрим на джип, который притормозил метрах в ста впереди на светофоре и ждёт зелёного. Я пересекаю тротуар, ставлю ногу на ограду, на колено ставлю локоть левой руки, поддерживаю ей правую за запястье и целюсь. Миг — и красная точка лазерного прицела подрагивает на колесе джипа. На светофоре включается зелёный свет, джип трогается, но поздно — я стреляю. Колесо опадает, машина кренится на правую сторону, неуклюже, не слушаясь руля, поворачивает к обочине и останавливается.
Хлопает дверь, наружу выпрыгивает высокий плечистый парень в джинсах и тёмном свитере. Он обегает вокруг джипа, видит спущенное колесо и присаживается рядом с ним на корточки. Он думает, что наехал на какую-то железяку, и шина лопнула от этого. Мы не торопясь приближаемся, помахивая шипованными дубинами. Шипованную дубину сделать просто: берёшь дубину, вбиваешь в неё пригоршню гвоздей-восьмидесяток, потом откусываешь бокорезами у гвоздей шляпки. Главное, чтоб не раскололась. Парень что-то говорит сквозь стекло, жестикулируя; видимо, в машине есть пассажиры. Потом набирает в телефоне номер и подносит к уху. Ожидая, пока ему ответят, он поворачивается из стороны в сторону и вот наконец замечает нас. Мы уже близко, идём и смотрим ему прямо в глаза. Он опускает взгляд на покачивающиеся дубины и вдруг понимает, что мы направляемся именно к нему.
— Вы чего, парни?
Наши широкие щетинистые подбородки не сулят добра. Выдержав тяжёлую паузу, Володя показывает ему на забрызганную грязью штанину и цедит сквозь зубы:
— Видишь, что ты наделал.
— Ребята, да вы что? Я ж не нарочно! Слякоть какая на улице, попробуй объедь!
Володя с хыканьем бьёт дубиной по задней двери джипа. Гвозди вонзаются. За окном слышится вскрик и мелькает женское лицо с огромными глазами.
— Вы что творите! — орёт парень. — Да вы знаете, с кем связались?! Да вас теперь не найдут! Вы мертвецы теперь!
Володя мрачно поворачивает дубину, скрежещет раздираемый металл. Женщина внутри визжит. Парень отскакивает на несколько шагов, судорожно тычется в телефон, кричит в него: «Алё, алё!!» Я бросаю в него дубину и попадаю в ногу. Он вскрикивает, роняет телефон в лужу и пятится назад, хромая. Наступив на телефон каблуком, я хватаю парня за шиворот, поднимаю и несу к джипу. Он вопит, дёргает мою руку и пытается укусить. Бью его с размаха лицом о бампер. Володя тем временем надевает на свой огромный кулак тускло блестящий кастет, подходит, хрустит суставами пальцев.
— Молиться будешь?
Парень мычит разбитыми губами, что все постирает.
Удар. Хруст. Удар. Хруст.
Хлопает дверь джипа, на дорогу выскакивает девушка на каблуках и в короткой шубке. Неловко бежит прочь, тонко крича и размахивая руками. Мы переглядываемся.
— Что? Пусть бежит? — говорит Володя.
— Нет, — говорю. — Это племя нужно изводить под корень.
Снимаю с плеча базуку и целюсь.
У нас по пути, немного не доходя метро, есть ларёк с мороженым. Летом мы покупаем мороженое каждый день, а зимой — редко, только если уж совсем сильно есть хочется. Володя любит шоколадное, а я люблю чистый пломбир. Вчера мы от безделья так проголодались, что начали вспоминать о мороженом ещё не доходя светофора. «Только у меня денег нет совсем», — говорит Володя. «Не проблема», — говорю я, у меня в кармане последняя, но крупная ассигнация. Мы синхронно ускоряем шаг.
Окошко ларька закрыто, но на нем висит объявление «Стучите» — это мороженщица прячется от холодного ветра. Я стучу, она открывает. Я сую внутрь окошка руку с ассигнацией и спрашиваю Володю, что ему взять.
— Ищите мелкие купюры! — у продавщицы строгий и повелительный голос.
— Нету у нас, — мой голос просительный.
— У меня нет сдачи, — отрезает она. — Идите поменяйте где-нибудь.
Я расстроено смотрю на Володю. Что же, останемся без мороженого? Он пасмурнеет лицом и обходит ларёк сбоку. Дёргает за ручку двери: заперто. Стучит ногой:
— Открывай, падла. Хуже будет.
— А ну-ка пошёл отсюда! Сейчас милицию вызову! Вообще с ума посходили! — кричит продавщица.
