Многие люди на площади, привлеченные басовитым голосом судьи, пошли следом за ним и мальчиком на судебный двор управы. Там, быстро собрав слушание, чиновник взгромоздился на помост и повелел потерпевшему еще раз изложить суть дела. Внимательно выслушав его, судья сказал:
— Я не вижу тут иных вариантов. Единственная, кто действительно мог украсть деньги из лотка, лежавшего на земле, это мостовая! У нее была возможность, и вероятно был мотив! А значит, следует допросить по ее всей строгости!
Народ во дворе покатился от хохота, но судья строго призвал всех к порядку. Тем временем приставы–законники действительно приволокли с площади булыжники из того места мостовой, где стоял сын пекаря во время представления. Судья стал задавать камням вопросы с серьезным видом, но те, разумеется, молчали, а зрители хохотали все громче и громче.
— Это неуважение к власти Императора! Если ты и дальше будешь молчать, я прикажу взять тебя в колодки и нещадно пороть плетьми! — разъярился чиновник на куски бутового камня.
Но когда мостовая и далее оставалась безмолвной, судья велел привести свою угрозу в исполнение. Приставы разложили камни между деревянных колодок, некоторые даже просунули в отверстия и с полным безразличием принялись сечь булыжники. Люди, находившиеся во дворе, хохотали уже до икоты. И тут судья, грозно глянув по сторонам, и повелел закрыть ворота двора.
— За поведение не подобающее в таком месте и насмехательство над государственными служащими я приговариваю каждого из присутствующих к штрафу в одну медную монету! — заявил чиновник.
Веселье мигом оставило людей, но было уже поздно. Под суровыми взглядами приставов зрители стали выходить через ворота, по очереди кидая в железные миски, что стояли перед стражниками, по одной медной монете. Внезапно, приставы накинулись на мужчину в одеждах подмастерья, который только что миновал сводчатую арку двора. Скрутив его, помощники судьи обыскали арестованного и к удивлению зевак, столпившихся вокруг, нашли в его одежде сверток с почти двумя сотнями монет, загнутый скорняцкий нож и несколько кошельков, явно срезанных с чужих поясов. Все медяки в свертке были такими же маслянистыми, как и тот, что вор бросил в миску. В том, что это деньги сына пекаря никто и не подумал сомневаться.
Судья, сидя на своем помосте, довольно улыбнулся.
— Теперь преступник отправиться в тюрьму, — заключил чиновник, — а мальчик со своими честно заработанными деньгами домой. Что же касается денег, которые я велел заплатить в качестве штрафа, то думаю, дзито найдет им достойное применение, а одна медная монета с каждого — не самая большая цена за то представление, что все здесь увидели.
У старшего пристава–законника провинции Фуокан был верный пес. Долгие десять лет собака повсюду следовала за чиновником, охраняла его и даже спала в ногах его постели. Несколько раз пес спасал жизнь своему хозяину и стал известен в провинции не меньше, чем сам пристав.
И вот спустя десять лет законник женился на молодой красивой девушке из древнего рода энь–гун. Юная жена сразу взяла хозяйство в поместье мужа в свои руки и быстро показала себя настоящей хозяйкой с цепким умом и жестким норовом. И только верный пес старшего пристава демонстративно игнорировал девушку, признавая право командовать собой только за старым хозяином. Горделивый нрав аристократки не смирился с подобным небрежением, да еще и со стороны какого–то зверя. Однако муж игнорировал все намеки жены и точно не собирался приструнить верного друга или выгонять его на ночь из спальни, как того хотела красавица.
Женское сердце не терпит обиды или того, что она трактует как нечто подобное. Через полгода жена подбросила псу кусок мяса, приправленного мышьяком, и четвероногий помощник старшего пристава издох в страшных мучениях. Муж сильно переживал утрату и догадывался, кто был всему виной, но не захотел ссориться с супругой, и решил замолчать и забыть это дело.
Две недели спустя несколько кровников из банды лесных разбойников, выловленной и казненной старшим приставом накануне, пробрались в поместье своего обидчика. Бандиты убили мужа и жену в постели быстро и бесшумно так, что никто ничего не заметил и не услышал. Тревогу подняли только на утро, когда было поздно.
Эту историю новый старший пристав–законник как–то рассказал странствующему монаху Со, сыну Хэ.
— Кто из них должен был отступить и смирить свой нрав? Пес или женщина? — спросил чиновник под конец у просветленного.
— Нельзя ругать собаку за верность, и бессмысленно обвинять жену в ревности, — пожал плечами монах. — Только муж виноват во всем, что случилось.
— В чем же именно он виноват? — удивился собеседник.
— В том, что не попытался решить этот спор, когда тот только проявил себя. В том, что не был тверд и строг, когда это требовалось. В том, что забыл — гармонию в доме поддерживать должна не только женщина. Ну и в том, разумеется, что изначально выбрал себе в супруги такую вредную стерву.