Вскоре после похорон прилетела из Англии бывшая жена Поэта, балерина. По дороге из аэропорта она первым делом заскочила в банк и только затем направилась в квартиру в сопровождении адвоката и нескольких старых знакомых. После посещения банка женщина выглядела усталой и удрученной. Наверное, ее утомила дорога. Ни на кого не обращая внимания, она села и углубилась в изучение банковских распечаток. И вдруг резко встала, обвела присутствующих гневным взглядом и взметнула высоко над головой руку с пачкой раскрывшихся веером квитанций. Всем показалось, что бывшая жена собирается исполнить танец фламенко. Она, действительно, застыла на мгновение в танцевальной позе, затем сделала полный круг по квартире, пнула ногой, обутой в изящную лаковую туфлю на шпильке, дребезжащий от старости холодильник, рухнула в кресло, красиво подломив под себя ноги, и прикрыла глаза веером счетов.
«Я… я надеялась, все эти премии, — дама с трудом владела голосом, в котором звучали слезы большой утраты, — но что же это выходит, всю эту рухлядь мы когда-то купили вместе… значит… трудно поверить, с тех пор он совсем не продвинулся!»
Дафна подала в суд, она решила оспаривать у жены Поэта, с которой тот расстался двенадцать лет назад, когда ее карьера резко пошла вверх и она была приглашена в лондонскую труппу современного балета, права на квартиру «в сердце Тель-Авива». Девушка утверждает, что состояла в граждан-ском браке с Поэтом. Ее позиция подкреплена впечатляющими статьями из центральных газет. Знакомые уже засвидетельствовали то, что она действительно вела с Поэтом общее хозяйство. Правда, их никто не видел вместе вне дома — в кафе или, к примеру, в театре, но ведь и сам Поэт редко появлялся на людях, а в последние месяцы жизни и вовсе не выходил из дома.
Талмуд — первое, я думаю, литературоведение в истории человечества. Столь основательное и разветвленное — наверняка первое. Каждый литературовед — талмудист. Текст для него — данность. Текст можно и должно анализировать, толковать, но ничего в нем менять нельзя.
Текст сакрален, значит, неприкосновенен.
Русская духовная жизнь всегда черпала из литературы, еврейская — базировалась на литературоведении.
Раввинистический иудаизм исповедание Талмуда считает обязательным условием принадлежности к еврейству. Караимы или эфиопские евреи евреями не признаются. Они исповедуют Танах (Библию), но не Талмуд. Таким образом утверждается, что комментарий важнее первоисточника.
Литературоведческий текст жаждет состояться, преодолев зависимость от оригинала. Как и Талмуд, он стремится сам стать каноническим и обрести/обрасти комментариями, чтобы те, в свою очередь… и так до бесконечности.
Нас обвиняют в том, что мы забыли о Катастрофе европейского еврейства. Зря: мы храним в действии память об этом. Вся страна опутана колючей проволокой. Военные объекты — это понятно, но кибуцы! Кто же заключенные, кибуцники или окружение? Бассейн «Гордон» — охлажденная морская вода, зеленая ухоженная травка, чистота — обвит кольцами колючей проволоки. Рай — за колючей проволокой, вход — 40 шекелей. Частные предприятия, тренировочные площадки, сторожевые будки, склады, дворы, знаменитый рыбный ресторан Маргарет Тайяр с видом на море — колючая проволока вокруг. Вокруг ресторана — совершенно бесполезная, только частично натянутая, так сказать, декоративная. Посетители едят самую дорогую в Тель-Авиве рыбу и любуются морским пейзажем через обрывки колючей проволоки. А нам говорят, забываем про концлагеря. Почему хотя бы вокруг ресторана никто не распутал и не отнес на свалку колючие ошметки? А зачем, кому они мешают, их ведь никто все равно не замечает. Предположим, что маловероятно, — не видят. Колючая проволока колет глаз, действует на подсознание, вызывает чувство затравленности, способствует агрессивности. Разве наша жизнь так спокойна и благополучна, что все это не имеет значения?
— Чего тебе сдалась эта несчастная проволока? Мирный процесс под угрозой, страна на грани войны. Уже воюет, можно сказать. Где ты видела войну без колючей проволоки?
— Где воюет, между Рамат-Ганом и Бней-Браком?..
Любительской колючей проволоки наверчено где попало и как попало: рулонами, полотнами, сетками, узлами. Профессиональные же проволочные заграждения, — там проволока крепится на стояках в форме перевернутой хоккейной клюшки, — точная копия нацистского дизайна. Зачем изобретать новую форму — и эта вполне подходит, а главное, дорога еврейскому сердцу. В Европе этой колючей гадости не найти — это потому, что они забыли, а мы — нет. Так что упреки в наш адрес несправедливы.
Говоря об эстетике, уместно поговорить и об этике. А вот этика концлагеря налицо: чтобы выжить, нужно пройти селекцию. Чтобы пройти селекцию, ты должен быть «своим», так сказать, чьим-то родственником или знакомым, в крайнем случае. С протекцией не борются — это было бы грубым нарушением лагерных норм.
А вы говорите, забыли…