— Курсант не может знать всего — говорил подполковник Данилов, готовя взвод к очередной инспекторской проверке. — Никто не может знать всего, даже такие умные люди, как студенты нашего ВУЗа. Да и надо ли всё знать? Вот недавно меня подколол один умник. Эллипс, говорит, это — окружность, вписанная в квадрат со сторонами 3x4. Думает, подколол... Конечно, эллипс — штука более сложная. Но бывают в жизни моменты, когда пусть не совсем верный, но четкий ответ — лучше самой распрекрасной теории. А поэтому запомните, главное — напор, уверенность и командный голос. У мямли нет будущего. Только уверенный и напористый курсант, четко и ясно излагающий свои знания независимо от наличия последних, сможет стать офицером.
И вот, день сражения. После утреннего построения и осмотра личного состава руководитель кафедры произносит короткую речь. Из неё становится ясно, что наш офицерский и курсантский составы — лучшие во всей Москве, во всей стране, и, похоже, во всем мире. Что нашим студентам очень повезло с нашими офицерами. И, что характерно, наоборот — тоже. А задача сегодняшнего дня — убедить в этом высокую комиссию. Строй студентов-курсантов вдруг приобретает военную выправку. Всем хочется не опозорить, не попустить, отразить супостата. Взводы расходятся по классам. Тишина — мертвая. И это при том, что в классах — ни одного куратора. То есть объявлена самостоятельная подготовка, а из коридора доносятся быстрые офицерские шаги да звон стеклотары. Десять часов. Одиннадцать. Никого. Двенадцать. Час. Приехали!
Инспекторская проверка бывает разной. Эта оказалась очень похожа на экзамен. Студентов вызывали в класс, давали билет, и выслушивали ответы у доски. Плинова вызвали последним. Зайдя в класс, Паша увидел экзаменационную кафедру, за которой сидели подполковник Данилов, капитан-таманец и инспектор-майор в серой форме, разительно отличавшейся от зеленых кителей кафедральных офицеров. Подполковник Данилов полировал платком вспотевшую лысину и с сомнением рассматривал курсанта. Капитан сидел набычившись, и его взгляд ясно говорил: «Ну, только ляпни что про пацифистов...» Майоринспектор думал о своем, не обращая внимания ни на офицеров, ни на Плинова.
Паша парадным шагом, прогибая паркет, подошел к столу и гаркнул:
— Курсант Плинов на инспекторскую проверку прибыл! Разрешите взять билет!
Количество децибел на единицу излагаемых букв оказалось настолько велико, что класс замер. Данилов поморщился, но взором потеплел. Капитан набычился ещё сильнее. А майор, вздрогнув, вернулся к действительности:
— Берите-берите.
Паша взял билет, печатая шаг прошел к свободной парте, сел, и среди других вопросов с ужасом прочел: «Оптический прицел ручного противотанкового гранатомета РПГ-7». Можно было ожидать всего. Самых трудных вопросов о тактике или стратегии, о структуре мотострелкового полка бундесвера, о взаимодействии различных родов войск, об обеспечении связи с приданными авиационными соединениями, но вот того, что на ручных гранатометах бывают оптические прицелы, Паша не ожидал...
Висевшие над доской часы нудно крутили стрелки. Один за другим отвечали отличники. Радовали середнячки. Не расстраивали двоечники. Дошла очередь до Паши. И, выйдя к доске, он во всю юную глотку приступил к докладу о структуре мотострелкового полка бундесвера.
— Потише, потише, курсант... — приказал майор-инспектор.
— Есть потише! — заорал Паша и нарастил напряжение голосовых связок.
— Не так громко, курсант... — перешел от приказов к просьбам майор.
— Есть не так громко!!! — бодро возопил Паша, рисуя на доске кружочки, квадратики, стрелочки и засыпая крошащимся мелом доску, пол и кафедру экзаменаторов.
— Мы слышим-слышим... — бормотал майор. А Паша перешел к проблемам живучести танка в современном бою и особенностям снабжения танковых частей на марше.
Майор хватал ртом воздух. Капитан одеревенел и покраснел в верхней половине ушей. Из-за классной двери доносилось приглушенное ржание взвода. Взгляд подполковника Данилова горел еле сдерживаемым восхищением. Дело шло к оптическому прицелу.
— И последний вопрос — оптический прицел к РПГ-7, — бодро отрапортовал Паша, беря в руки злосчастный гранатомет. — Оптический прицел нужен для прицельной стрельбы по бронетехнике противника. Курсант Плинов доклад закончил.
Данилов удовлетворенно кивнул, как бы говоря: «Молодец, сынок, не посрамил курсантского мундира». Майор перевел дух, собираясь поблагодарить и выпроводить из класса крикуна. Но тут очнулся капитан:
— Возьмите со стола оптический прицел, установите его на гранатомет и расскажите принципы работы с ним.
