Издается второй сборник рассказов, баек и зарисовок содружества «ПОКРОВСКИЙ И БРАТЬЯ». Известный писатель Александр Покровский вместе с авторами, пишущими об армии, авиации и флоте с весельем и грустью, обещает незабываемые впечатления от чтения этой книги. Помимо самого А. Покровского, автора знаменитой книги «Расстрелять», в книге представлены Сергей Акиндинов, Юрий Завражный, Борис Бобак, Елена Панова, Николай Курьянчик, Константин Лакин, Алексей Мягков, Дмитрий Сухоруков, Александр Сафаров, Павел Мартынов, Сергей Литовкин, Олег Рыков, Александр Канцыреев, Николай Рубан, Вадим Федотов, Сергей Скрипаль, Иван Храбров, Максим Токарев. Часть авторского коллектива сформирована по результатам конкурса, проведенного в Интернете.
Вася Смертин — капитан первого ранга и начальник факультета у штурманов. Матерился он так, что его везде было слышно.
А голос у него был густой и сильный, как иерихонская труба.
— Я вам тут кто!..
Целый час мог костерить кого попало и ни разу не повториться.
И вот что здорово — его мат не оскорблял, он вроде огибал, обволакивал со всех сторон, создавая некое словесное покрывало, совершенно не задевая человеческого достоинства.
Слушатели просто внимали, поражаясь виртуозности оборотов.
Например: лето, жара. Вдоль плаца понуро бредет взвод курсантов. Строй ведет дежурный по классу курсант Люнов-Москаленко. Такая у него двойная фамилия.
— Что это за строй, как бык поссал!!! — доносится громоподобно с подветренной стороны. Это Вася Смертин вышел из столовой. — Кто ведет эту тайваньскую порнографию?!!
— Курсант Люнов-Москаленко!
— Обоих ко мне!
Строй немедленно и весело ржет.
Вася тут же понимает свою ошибку:
— Ладно, ладно, жеребцы! Уж и пошутить нельзя.
Сам по себе Вася не лишен благородства. Как-то к нему доставили самовольщика, он на него орал целый час, потом:
— Идите и доложите командиру роты, что я арестовал вас на пять суток... — подумал и добавил, — за мат!..
Это был вообще высший пилотаж. Пока бедняга шел в роту, Вася уже позвонил туда и сказал:
— Так, Странковский! Я тут твоего Сафарова на пять суток арестовал, но ты его не сажай! Я еще не забыл, что он был среди тех, кто мне двенадцатую роту в чувство привел.
Речь шла о роте второго курса, которая считалась неуправляемой и приносила факультету массу грубых проступков, пока туда не послали четырех четверокурсников, в том числе и Сафарова.
Как и у абсолютного большинства военного начальства, у Васи Смертина был пунктик насчет причесок.
Если на проверке перед увольнением ему удавалось ухватить кончиками пальцев волосы испытуемого на затылке, то он говорил: «Не стрижен», — если же пальцы соскальзывали, то: «Последний звонок!»
В те времена даже пятый курс жил на казарменном положении и увольнения ждали, как милости Божьей, а тут он из строя увольняемых выгоняет за стрижку.
Когда он совсем достал пятикурсников, они настучали его сыну в бубен, благо что он учился вместе с ними.
Только он в строй увольняемых никогда не вставал, а ходил через КПП, пользуясь тем, что его и так все знают.
Так что прическа у него была вполне человеческая.
Вечером, обнаружив на лице сына вмятины, Вася поинтересовался:
— Кто это тебя так разукрасил?
— А все из-за тебя! — окрысился парень, — Ребята сказали, чтоб я тоже стригся под дурака и в строй увольняемых, как все нормальные люди, вставал!
Вася подумал и сказал:
— Правильно и сделали. Зарос, видите ли, как пудель! Папой начфака научился прикрываться. Немедленно стричься и в роту! Если узнаю, что увольняешься мимо строя, будешь сидеть в роте, как забытая клизма, до самого выпуска!
Однажды его сын въехал в училище на подаренном отцом «Запорожце».
Ребята затащили машину на третий этаж и оставили стоять в гальюне.
Начфака намек понял, посмеялся вместе со всеми и попросил только снести машину вниз.
Больше его сын в училище на «Запорожце» не приезжал, топал, как и все — ножками.
Вася Смертин никогда не был злыднем, так что помянем его добрым словом.
