Пантелеймон Сергеевич Романов
(Агафон Шахов)
(1884-1938)
РАССКАЗЫ
Русская душа
Гайка
Тяжелые вещи
В темноте
Итальянская бухгалтерия
Спекулянты
Смерть Тихона
Дым
Достойный человек
Три кита
Технические слова
Значок
Плохой председатель
Комната
Инструкция
Слабое сердце
Козявки
Вредная штука
Синяя куртка
Обетованная земля
Звери
Дом No 3
Рулетка
Видение
Черные лепешки
Опись
Огоньки
Неподходящий человек
Без черемухи
У парома
Человеческая душа
Грибок
Крепкие нервы
Народные деньги
Стена
Плохой номер
Иродово племя
Кошка
Хороший начальник
Суд над пионером
Право на жизнь, или Проблема беспартийности
Тринадцать бревен
Государственная собственность
Порядок
Художники
Звезды
Печаль
Голубое платье.
Легкая служба
Машинка
Экономическая основа
Яблоневый цвет
За этим дело не станет
Картошка
Московские скачки
Блестящая победа
Белая свинья
РУССКАЯ ДУША
Этюд
I
Профессор московского университета, Андрей Христофорович Вышнеградский, на третий год войны получил письмо от своих двух братьев из деревни - Николая и Авенира, которые просили его приехать к ним на лето, навестить их и самому отдохнуть.
"Ты уж там закис небось в столице, свое родное позабыл, а здесь, брат, жива еще русская душа",- писал Николай.
Андрей Христофорович подумал и, зайдя на телеграф, послал брату Николаю телеграмму, а на другой день выехал в деревню.
Напряженную жизнь Москвы сменили простор и тишина полей.
Андрей Христофорович смотрел в окно вагона и следил, как вздувались и опадали бегущие мимо распаханные холмы, проносились чинимые мосты с разбросанными под откос шпалами.
Время точно остановилось, затерялось и заснуло в этих ровных полях. Поезда стояли на каждом полустанке бесконечно долго,- зачем, почему,- никто не знал.
- Что так долго стоим? - спросил один раз Андрей Христофорович.- Ждем, что ли, кого?
- Нет, никого не ждем,- сказал важный обер-кондуктор и прибавил: - нам ждать некого.
На пересадках сидели целыми часами, и никто не знал, когда придет поезд. Один раз подошел какой-то человек, написал мелом на доске: "Поезд No 3 опаздывает на 1 час 30 минут". Все подходили и читали. Но прошло целых пять часов, никакого поезда не было.
- Не угадали,- сказал какой-то старичок в чуйке.
Когда кто-нибудь поднимался и шел с чемоданом к двери, тогда вдруг вскакивали и все наперебой бросались к двери, давили друг друга, лезли по головам.
- Идет, идет!
- Да куда вы с узлом-то лезете?
- Поезд идет!
- Ничего не идет: один, может, за своим делом поднялся, все и шарахнули.
- Так чего ж он поднимается! Вот окаянный, посмотри, пожалуйста, перебаламутил как всех.
А когда профессор приехал на станцию, оказалось, что лошади не высланы.
- Что же я теперь буду делать? - сказал профессор носильщику. Ему стало обидно. Не видел он братьев лет 15, и сами же они звали его и все-таки остались верны себе: или опоздали с лошадьми, или перепутали числа.
- Да вы не беспокойтесь,- сказал носильщик, юркий мужичок с бляхой на фартуке,- на постоялом дворе у нас вам каких угодно лошадей предоставят. У нас на этот счет... Одно слово!..
- Ну, веди на постоялый двор, только не пачкай так чемоданы, пожалуйста.
- Будьте покойны...- мужичок махнул рукой по чехлам, перекинул чемоданы на спину и исчез в темноте. Только слышался его голос где-то впереди:
- По стеночке, по стеночке, господин, пробирайтесь, а то тут сбоку лужа, а направо колодезь.
Профессор, как стал, так и покатился куда-то с первого шага.
- Не потрафили...- сказал мужичок.- Правда, что маленько грязновато. Ну, да у нас скоро сохнет. Живем мы тут хорошо: тут прямо тебе площадь широкая, налево - церковь, направо - попы.
- Да где ты? Куда здесь идти?
- На меня потрафляйте, на меня, а то тут сейчас ямы извезочные пойдут. На прошлой неделе землемер один чубурахнул, насилу вытащили.
Профессор шел, каждую минуту ожидая, что с ним будет то же, что с землемером.
А мужичок все говорил и говорил без конца:
- Площадь у нас хорошая. И номера хорошие, Селезневские. И народ хороший, помнящий.
И все у него было хорошее: и жизнь и народ.
- Надо, видно, стучать,- сказал мужичок, остановившись около какой-то стены. Он свалил чемоданы прямо в грязь и стал кирпичом колотить в калитку.
- Ты бы потише, что ж ты лупишь так?
- Не беспокойтесь. Иным манером их и не разбудишь. Народ крепкий. Что вы там, ай очумели все! Лошади есть?
- Есть...- послышался из-за калитки сонный голос.
- То-то вот,- есть! Переснете всегда так, что все руки обколотишь.
- Пожалуйте наверх.
- Нет, вы мне приготовьте место в экипаже, я сяду, а вы запрягайте и поезжайте. Так скорее будет...- сказал Андрей Христофорович.
- Это можно.
- А дорога хорошая?
- Дорога одно слово - луб.
- Что?
- Луб... лубок то есть. Гладкая очень. Наши места хорошие. Ну, садитесь, я в одну минуту.
