Испустив пронзительный торжествующий визг, на спину зверя вспрыгнуло странное создание, не похожее ни на какую другую обезьяну из тех, что до сих пор доводилось видеть Корнелиусу. Подняв руку с окровавленным копьем к небу, словно намереваясь проткнуть солнце, оно издало ряд резких гортанных звуков и обнажило пару изогнутых клыков, при виде которых у Корнелиуса дрогнуло сердце.
Несмотря на массивное телосложение, незнакомец был невысокого роста и покрыт серебристо-серой шерстью, гуще всего растущей на плечах и спине. Выдающаяся вперед узкая прямоугольная морда походила на буханку хлеба. Обе стороны большого носа и нависшие над глазами надбровные дуги покрывали пятна краски, похожие на яркие цветы окружающих деревьев. Единственным украшением его было ожерелье из костей и зубов, а единственной одеждой — кожаная набедренная повязка вокруг узкой талии. Но только заметив полуметровый хвост, свисающий между изогнутых ног своего спасителя, Корнелиус догадался, кто же стоит перед ним.
— Ты бабуин! — восторженно воскликнул шимпанзе.
— Я
Его речь походила скорее на глухое рычание, как будто сам этот процесс доставлял ему боль.
— И ты говоришь на языке обезьян!
— Я говорю наши слова! — грубо ответил Баако, скача на трупе поверженного зверя.
Поняв, какое огромное научное значение имеет этот факт, Корнелиус от волнения начал заикаться.
— Н-н-но предполагалось, что в-в-вы вымерли?
— Что такое «вывымерли»? — нахмурился Баако, отчего его брови еще сильнее нависли над глазами.
— Ну, то есть, умерли. Как вот этот бедняга Фаусто, — объяснил Корнелиус, показав на бездыханное тело своего товарища. — Кстати, спасибо, что спас мне жизнь. Меня зовут Корнелиус.
— Жаль, что твой брат умер, — сказал Баако, совершая прижатым к груди кулаком круговые движения. — Но заходить на земли кабана во время гона очень опасно…
— Мой брат? — переспросил Корнелиус, помедлив мгновение. — Нет, Фаусто мне не брат.
— Сестра?
— Нет, и не сестра. Он мой друг.
— Друг? — на этот раз удивился Баако. — У нас таких в племени нет. Только братья и сестры. Отцы и матери.
— Очень… мило, — дипломатично ответил Корнелиус.
— Большим обезьянам тут не место, — сказал Баако, как о чем-то само собой разумеющемся.
Отложив в сторону копье, он вынул из-под набедренной повязки кремневый нож, опустился на корточки и принялся свежевать свою добычу.
— Уходи. Пока не пришел Шака с остальными. Они охотятся, но скоро вернутся.
— Кто такой Шака?
— У него самый большой гарем. Самый молодой.
— Это значит, он ваш вождь?
— Он Шака, — ответил Баако, как будто это все объясняло. — И он не любит больших обезьян.
Корнелиус кивнул и повернулся к потрепанному и окровавленному телу Фаусто.
— Я не могу оставить своего друга здесь. Ты поможешь мне доставить его в лагерь?
Прервав свое занятие, Баако глубоко вздохнул.
— Он точно не твой брат?
Лагерь был разбит на поляне в полукилометре от реки. Одна палатка предназначалась для профессора Таркина, другая — для его помощника доктора Аттикуса, а третья для студентов. Лошади и вьючные животные щипали сочную траву, радуясь отдыху после тяжелого горного перехода.
Доктор Аттикус, почтенный ученый и уважаемый приматолог, сидел на складном походном кресле и чистил свою винтовку. Молодой орангутан по имени Овидий вместе с шимпанзе по имени Квинт готовили обед.
— Интересно, что так задержало Корнелиуса и Фаусто? — полюбопытствовал Овидий. — Без воды мы не сможем ничего сварить.
— Вдруг они заблудились? — предположил Квинт с сомнением в голосе и повернулся к доктору Аттикусу: — Может, нам пойти их поискать?
Старший шимпанзе склонил набок голову и, прищурившись, посмотрел на солнце.
— Проклятье! Я надеялся, что хоть сегодня обойдется без происшествий. Если они не вернутся через час, то нужно будет действительно организовать поиски.
— Вот он! — воскликнул Овидий от неожиданности, указывая на опушку. — Это Корнелиус!
Доктор Аттикус повернулся в указанном направлении и увидел, как из джунглей выходит молодой шимпанзе, таща за собой волокушу из пальмовых листьев и веток деревьев. За ним ковыляло невысокое и на удивление безобразное существо с серебристо-серой шерстью, почти полностью обнаженное, за исключением набедренной повязки.
Доктор Аттикус вскочил так резко, что опрокинул походное кресло.
— Во имя Законодателя — это еще что за тварь с тобой? — воскликнул он, поднимая винтовку.
— Не стреляйте! — крикнул в ответ Корнелиус. — Это друг! К тому же он не тварь, доктор Аттикус. Это бабуин, и он спас мне жизнь.
— Что за шум? — выглянул из своей палатки профессор Таркин. — Аттикус! Опустите ружье, прежде чем вы прострелите себе ногу!
Приматолог нехотя опустил оружие, не сводя глаз с Баако.
— Что случилось с Фаусто? Что этот дикарь сделал с ним?
