Можно сказать, что это был трудный период в моей жизни. После обвинений в халатности в случае с Девлином Лемоном, меня временно отстранили от должности коронера, которую я занимала в Новом Орлеане (впоследствии обвинения были сняты и сейчас я снова работаю). Мои заигрывания с рок-богом Кайлом Гэссом из группы «Тинейшес Ди» стали тестом на терпение моего и так очень толерантного мужа, Сеймура. (большинству фанаток нравится Джек Блэк, но я всегда питала слабость к бэк-вокалисту). Думаю, совершенно естественно, что я с ними ввалилась в «Марисоль». Они много пили, но хорошо меня накормили.
«Марисоль» выделяется своей уникальностью среди других ресторанов Нового Орлеана. Давно сформировавшаяся общепитовская братия города невзлюбила шеф-повара Питера Вазкеза после того, как он заявил ресторанному критику из выходящей ежедневно газеты Times-Picayune:
В любом случае, «Марисоль» был в поле зрения «Диетической полиции» начиная с 1999 года. Место непопулярно из-за «странных» пикантных ароматов, «омерзительного» использования субпродуктов и потрохов и из-за отдельного меню с сырами, которое является оскорблением для города, известного своими «перехлёстами». (в меню было около сорока сыров, каждый из которых подавался со специальным гарниром домашнего приготовления). Обратите внимание на омара, завёрнутого в хрустящее свиное ухо с китайской капустой, жареный рисовый пирог и специальную приправу. Это попросту было одно из самых лучших блюд, какие я ела за всю свою жизнь. Лобстер был самым нежным из всех, какие я когда-либо пробовала, он впитал в себя смесь ароматов свиного жира и сладкой глазури, и запах специальной приправы, что создало неповторимый, сильный аромат. Свиное ухо вываривали в течение нескольких дней, так что его можно было резать вилкой без ножа, но оно сохранило свой специфический хруст. Благодаря пламени поверхность блюда приобрела сходство с карамелью: стала тёмной и хрустящей. Я съела всё до последнего кусочка, затем облизала тарелку и её края. Так как у Пита в меню около восьми сотен блюд и он редко повторяется, я считаю, что мне невероятно повезло съесть это блюдо — вы могли бы почувствовать себя таким счастливчиком, если бы случайно увидели на парижской улице Гарбо или увидели бы Чарли Паркера, играющего в «Птичьей стране». Но подобные вещи будоражат Новый Орлеан с такой же силой, как если бы кто-нибудь заявил, что в «Жареном цыплёнке Кентукки» цыплят готовят лучше, чем у «Попая».
(«Жареный цыплёнок Попая» был основан, кстати, в Новом Орлеане. Возможно, вы это знаете, но, кажется, нашу основную продукцию редко оценивают по достоинству просто потому, что никто не верит, что мы в состоянии произвести на свет что-нибудь кроме вуду, джаза и палок для чесания спины. Однажды я провела экскурсию для двух патологоанатомов из Бэй Эриа, которых, должно быть, замучила жизнь в по-настоящему большом городе. Когда мы проезжали мимо «Рутс Крис Стик Хауса» на Брод Стрит, я сказала: «Вот настоящий «Рутс Крис»». Они ответили: «О, а мы думали, что их начали строить в Сан-Франциско, потому что они есть у нас». Немного погодя мы проезжали мимо многоквартирного дома. Я сказала: «А здесь вырос Перси Роберт Миллер». Они ответили: «Мы думали, он был из Окленда, так как видели рекламный щит с ним по соседству от нас». Никто не хотел признать, что у нас могут быть собственные сети торговли стейками и собственные рэп-звёзды. Случаи подобного отношения заставляют мою кровь закипать с такой силой, что я не могу больше это обсуждать.)
