Может быть, старик рассмеялся со звуком, похожим на хруст стеклянных осколков под сапогами, или, может быть, это был шум вещей, перемещающихся в обратном направлении в сферах времени-пространства, но Траск видел его глаза, чувствовал их жар. Это были ярко-фиолетовые неоновые огни, горящие в ночи, шаровидные солнца, садящиеся над отравленными мертвыми мирами. Плоть старика превратилась в желе из пузырьков, из каждого вырывались щупальца и языки, пока он не стал чем-то вроде шевелящейся массы фосфоресцирующих пальцев, ползающих и скользящих существ, наводняющих его, а его лицо и форма переплавлялись в пластичную перистальтику ядовитого органического изобилия…
— Третий, пожалуйста, ответь немедленно!
Затянутый в перчатку кулак Траска помнил смертоносные очертания автомата, который он держал. Он нажал на спусковой крючок. Пули попали старику прямо между глаз… или туда, где они могли бы быть, если бы не выскользнули со своих мест в виде студенистых комков. Раздался металлический, отдающийся эхом —
— Третий? Связь с тобой то появляется, то пропадает… что, черт возьми, происходит?
Траск, у которого внутренняя часть горла была обожжена горячей рвотой, моргнул. Все, что он мог видеть, — это изрешеченный пулями труп старика.
Глюк или что-то в этом роде. На мгновение все пошло рябью, и Траск подумал, что ячейки его памяти опустошаются. Была ли это Мать? Он беспокоился не столько о себе, сколько о том, что у Матери может произойти сбой. Если
Тот все еще был зажат в его руке, обжигая ладонь. Траск попытался бросить его, но кристалл, похоже, не хотел покидать его пальцы.
— Третий… проклятье! Твои сигналы неустойчивы…
Теперь его мозг был изолирован, разные сферы бушевали друг против друга, когда спонтанный разряд электрической энергии пронзил его нервную систему. Он услышал треск статического электричества в ушах, почувствовал покалывание вверх и вниз по позвоночнику. Мать сердилась все сильнее. Она собиралась отключить его, и он знал это.
— Третий! Поговори со мной! Мать злится!
Траск слышал этот голос, но тот для него ничего не значил. Болтовня, бессмысленные неразборчивые слова, словно комариное назойливое жужжание. Беспредметные, совершенно абстрактные. Он услышал резкий писк в ушах, вой в черепе. На объективе его синтетической линзы отображалось:
— Господи Иисусе, Третий… поговори со мной… ты уходишь в спящий режим, — кричал голос с Базы.
Траск снова попытался выбросить кристалл, и Мать выстрелила ему в голову еще большим разрядом электричества. Она не хотела, чтобы он избавлялся от него. Он слишком много видел и слишком много знал. Траск боялся использовать свои глаза. Мир, Большой Урод вокруг него… все это было ненастоящим, это была кожа, она изнашивалась, и он мог видеть сквозь нее, видеть…
Богохульную сказочную преисподнюю, которой не было ни здесь, ни там. Воющий диссонирующий звездный шум пульсирующей тишины. Гетто-пустошь кричащего лунного света, грохочущие неистовым хохотом коридоры морга, искореженные лестницы, ведущие в черные пропасти просачивающегося небытия. Корродированный металлический послед…