— Мы закончим этот разговор в следующий раз, — пообещал я ему.
Я поднял шляпу с пола, отряхнул ее и надел. А потом убрался оттуда к чертовой матери.
На следующее утро я сидел в своем кабинете, заливая горло кипящей смолой под названием кофе, когда зазвонил телефон. Я сидел и думал о Х. Хилл и о том, что это может означать, когда поднял трубку.
— Да? — сказал я, ставя свой кофе на стол.
— Винс? — сказал Томми Альберт, и я снова услышал в его голосе отвращение, как будто он только что узнал, что у его матери был сифилис. — Ну что, дружище, ситуация не улучшилась. На самом деле, все становится намного хуже.
— Что на этот раз?
Я слышал, как он чиркает спичкой, и почти чувствовал запах дерьма, которое он курил.
— Ты помнишь Бускотти? Тони Бускотти?
Я его прекрасно знал. Тони "Айсмен" Бускотти, он же "Франкенштейн", он же "Охотник за головами". Большой Тони, как его ещё называли, был вышибалой у итальянцев. Один из главных винтиков в их рэкетских схемах. Собирал просроченные платежи с букмекеров, клиентов ростовщиков и множества других предприятий, которые, как решили макаронники, нуждаются в "защите". Он также был парнем, которому мафия поручала грязные дела. Хладнокровный убийца, Бускотти часто пускал в дело нож. Его характерный почерк: несколько пуль в колени, чтобы покалечить свою жертву, а затем немного работы ножом, чтобы завершить начатое. Это был большой свирепый мужик, наполовину человек, наполовину медведь гризли. Ходили слухи, что он ел сырое мясо. А когда ты почти семь футов[5] ростом и весишь около четырехсот фунтов[6], ты можешь делать все, что захочешь. Самые крутые копы обделывались при упоминании о нём.
Раньше, но не сейчас.
Год назад его обвинили в семи убийствах и отправили в тюрягу на электрический стул. Две недели назад его усадили в кресло, надели забавную шляпу, и немного подзарядили. Теперь он — червивое мясо, но память о нём осталась, как бобовый пердёж в туалете.
— Он мёртв, — сказал я. — На похороны никто не явился. Трудно поверить, ведь он был таким славным парнем… когда не примерял бейсбольную биту на чьих-то шарах.
Но Томми был не в настроении для шуток.
— Его тело пропало.
Я чуть не пролил кофе себе на колени.
— Исчезло без следа?
— Да, — сказал Томми. — Я сейчас на кладбище. Тебе лучше приехать. Я думаю, что схема вырисовывается.
Я уже натягивал пальто.
— На каком кладбище ты находишься?
— Харвест-Хилл, — сказал он.
Я всё понял.
К тому времени, как я туда добрался, они уже почти закончили с могилой.
Они выкопали её и обнаружили, что гроб Бускотти пуст, как и мой бумажник, и теперь все стояли вокруг, мрачные, как могильщики. День был цвета грязного белья: тусклый и серый. Вчерашний дождь превратил кладбище в море грязи. Она была повсюду, липла к ботинкам копов, как будто они только что продирались через пастбище Матушки О'Лири.
— Для этой обезьяны сделали специальный гроб, — сказал Томми Альберт. Он швырнул окурок сигары в черную зияющую могилу. — В два раза шире и длиннее обычного. Всё оплатили анонимно. Ты понимаешь, о чем я, Винс?
Да, я понимал.
Всё было оплачено мафией. Они не действовали в открытую, но всё было и так понятно.
Мы с Томми отвернулись и пошли по грязной земле, лавируя между надгробиями, безлистными деревьями, потрескавшимися плитами. В мрачной тени богато украшенного склепа мы обнаружили еще несколько копателей за работой. Мы добрались туда как раз в тот момент, когда их лопаты ударились о дерево.
Томми посмотрел на меня.
— Эдди Уиск, — сказал он. — Курьер. Его застрелили три недели назад.
Рабочие смахнули грязь с крышки гроба и открыли его. Им не пришлось открывать защелки, потому что кто-то их опередил. Уиск тоже исчез. На шелковой подушке, где покоилась его голова, виднелся сероватый отпечаток. Но это было все.
Ребята Томми спрыгнули вниз и взялись за поиски отпечатков пальцев.
— Исчез, — сказал Томми и покачал головой. — Это как-то связано, да, Винс?
— Должно быть.
— Все еще цепляешься за версию с "культом"?
Я вздохнул, взял в рот сигару и зажёг её:
— Я пока ни в чем не уверен.
Я быстро рассказал ему о своём визите в похоронное бюро.
— Думаю, что тот, кто это написал, был здесь прошлой ночью.
— И ты думаешь, что это тот самый Франклин Барр?
Я выпустил дым.
— Просто предположение. Это был его кабинет.
— Я прикажу задержать его. Посмотрим, что из этого выйдет, — сказал Томми. — А как насчет Марианны Портис?
— Я думаю, тебе пока не следует к ней лезть. Дай мне день или два.
Томми посмотрел на меня.
— Знаешь, в какое дерьмо я мог бы вляпаться, если бы сделал это? — он покачал головой. — Два дня. Не больше. Дело начинает попахивать, Винс. Ужасно вонять. На меня давят так, что ты и не представляешь. Я уже отправил патрульных на поиски Стокса.
Стокс был ночным сторожем в Харвест-Хилл. Казалось, никто не знал, где он, и, возможно, он не был связан с этим, но ни Томми, ни я не верили в это ни на секунду.
Заговор? Чертовски верно. Как-то связан с убийством прокурора, ограблением могил и бегством с мертвыми телами в тишине ночи. Но что это была за связь?
— Увидимся, Томми, — сказал я, уходя.
— Куда ты идешь?