Навстречу им из комнаты вышли еще два зомби. Оба были крупными мужчинами в черных ботинках и камуфляжных штанах. Без рубашек, их тела были почти фосфоресцирующей белизны, и ни у кого из них не было головы, только обтрепанные обрубки. Тот, что слева, нес за волосы голову женщины. Живую голову. Ее лицо было изрезанным и багровым, с пурпурными пятнами.
— Вот, — сказала она скрипучим, глухим голосом. — Вот эти, прямо сейчас… все, прямо… ведите меня к ним, ведите меня к ним… да-а-а…
Бойцы снова начали стрелять, на этот раз немного разумнее. Они повалили двоих мужчин на колени, разорвав их коленные чашечки на куски. Голова женщины упала и покатилась по полу, путаясь в волосах и хрюкая.
Безголовые люди поползли вперед, волоча свои изорванные ноги, как истекающее кровью конфетти, но они ползли. Оперативники продолжили пальбу, пока голова женщины визжала, кудахтала и щелкала зубами.
Райс сунул дуло его дробовика ей в рот, и она зажала его, кусая, пытаясь вонзить зубы в металл. Он нажал на спусковой крючок и заткнул эту ужасную штуку, превратив ее в жижу. Но все же они могли слышать ее голос… может быть, перед собой или позади, или, может быть, он просто эхом отдавался в их головах… насмехался над ними и говорил им, что они скоро умрут.
Но не было времени думать об этом безумии или о двух мужчинах, которых они превратили в ползучие куски костей и тканей, потому что на них вышел еще один зомби. Это был мальчишка с мешком. Он хихикал, копался в мешке и разбрасывал перед собой какие-то штуки, словно девушка, бросающая лепестки цветов на свадьбе. Отряд сначала решил, что это пауки… ползающие пауки-альбиносы…
Но потом они увидели, что это человеческие руки.
Человеческие руки, отрубленные по запястья.
К тому времени, как их побросали на пол, десятки рук прыгали, прыгали и прыгали. И довольно скоро они достигли бойцов, и мужчины с криками начали пытаться оторвать железные пальцы от ног и лодыжек.
Джонсон потерял рассудок, когда одна из них подбежала к штанине его комбинезона. За ней последовали третья, четвертая и пятая, которые добрались до его промежности и сжали ее с сокрушительной силой. Другая залезла в штаны, а остальные — под жилет из кевлара. Он подпрыгивал, кружился, врезался в стены, как человек, покрытый кусающимися муравьями — что угодно, лишь бы оторвать от себя эти цепкие руки.
Отряд продолжал пальбу, отступая, теперь просто белые от нахлынувшего ужаса.
И хоть от зомби можно было отбиться, с руками все было по-другому.
Джонсон поперхнулся одной из них, когда она попала в его кричащий рот и застряла в горле, свернувшись там мясистым шаром.
А сослуживцы позволили ему умереть, когда руки набросились на них, лучи фонариков беспорядочно метались, а оружие разрядилось. И за все это время Оливереc забыл о ползающих кучах костей. Пока он не упал, и они не набросились на него, и это был конец.
Сущий ад.
Сильва раньше слышал это выражение, но до той роковой ночи в комплексе не имел ни малейшего представления о его реальности. Его отряды были там, и то, что он слышал по рации, просто не могло быть правдой.
Этого не могло быть, просто не могло быть. Он не мог смириться с мыслью, что на его людей напали орды ходячих мертвецов. Он вспомнил каждый дешевый малобюджетный фильм ужасов, которые он видел в детстве, и его кожа покрылась мурашками, а в голове что-то зажужжало.
Агенты, сгрудившиеся в задней части фургона связи, теперь все смотрели на него, их лица поблекли, а рты отвисли. Сильва не мог взглянуть на них. Он сжимал наушники в трясущихся руках, облизывал губы, смотрел на мониторы и мечтал,
— Хорошо, — сказал он. — Xорошо. Давайте поможем.
Мужчины начали вылезать из фургона, радуясь тому, что они займутся чем угодно, вместо того чтобы сидеть там и представлять, что, должно быть, творится в этом темном морге.
И тогда Сильва засмеялся.
Видите ли, он наконец понял шутку. Наконец-то он понял шутку Пола Генри Дейда, и это было круто, да, сэр. Божественная церковь Воскресения.
А Сильва просто не мог перестать смеяться.
Даже когда его, наконец, забрали, он все еще хохотал до упаду.
Тем временем вот что произошло с Красным отрядом.
Через несколько мгновений после того, как Уэстон начал чувствовать, что что-то шевелится в воздухе вокруг него, мертвецы начали просыпаться. В свете фонариков его отряда мертвецы оживали… или это было какое-то кощунственное подобие этого, спроектированное Полом Генри Дейдом и его безумной сектой. Все началось с шороха пластика и скрипа винила, когда мертвые на полках начали давать о себе знать.
Трупы, застегнутые в мешках для трупов, сели.
Трупы, завернутые в пластик, начали вырываться наружу… простыни сползли, как змеиные кожи… поднялись длиннорукие фигуры… головы защелкали зубами, а руки в ведрах начали царапаться и сыпаться на пол.