Пока что их дом был единственным завершенным на этом участке, хотя два новых фундамента только что заложили неподалеку. Хорошо бы иметь соседей. До недавнего времени в нескольких сотнях ярдов к югу отсюда стояла заброшенная каменная церковь неизвестного возраста и давно забытой конфессии. Колокольня этого старого здания беспокоила его некоторое время — летучие мыши, знаете ли. Очень высокий уровень бешенства. Но он поговорил с рабочими, когда на прошлой неделе они сносили ее бульдозером, чтобы построить еще один переулок, и они сказали ему, что не видели ни одной летучей мыши. Там много экскрементов животных, но летучих мышей нет.
Он задумался: стала бы белка есть пару мертвых мышей? Он думал, что они едят только орехи и ягоды. Может быть, эта белка была плотоядной? Неважно. Так или иначе, нужно было что-то делать с этим фронтонным вентиляционным отверстием. Он пошел за лестницей.
Он все уладил к тому времени, когда Глория и девочки вернулись домой из своих школ.
Он прикрутил фронтонную трубу вентиляции на место. Он не мог понять, как белка отогнула ее, но теперь она ее не вытащит. Он также заткнул верхний и нижний концы трубы аэрозольной пеноизоляцией, которую купил в сетевом "Хоум Депо". Когда он наблюдал, как горчичного цвета жижа застывает в твердую пенопластовую пробку, ему пришло в голову, что он отрезает выход для мышей, а не только вход. Очень надеюсь, все они ушли на целый день. Когда они вернутся, то все входы будут заперты и им придется идти в другое место. И еще больше я надеялся, что белка не оставила друга на чердаке за заново заделанным фронтонным вентиляционным отверстием.
В ту ночь Хэнк почти не спал. Он все время прислушивался к щелчку капкана, надеясь, что не услышит его, но все же ожидая его. Проходили часы. Последний раз он помнил, что видел на индикаторе радиочасов 3:34. Наверное, после этого он заснул.
Рассвет только начинал выбеливать ночь, когда раздался треск. Он проснулся от этого звука. Часы показывали 5:10. Но шум не закончился одним щелчком. Что бы там ни было наверху, оно начало биться. Он слышал, как деревянное основание ловушки шлепается о пол чердака. Что-то большее, чем мышь, возможно, белка, было поймано, но оно еще живое. Он услышал еще один треск и визг боли. Боже, она была жива и ей было больно! Его желудок жалобно заурчал.
Глория перевернулась и села — силуэт в растущем свете. Она все еще спала на девять десятых.
— Ч-что? Где?
Вдруг на чердаке все стихло.
Он похлопал ее по руке и сказал, чтобы она спала дальше.
Долго уговаривать не пришлось. Ее красивая голова коснулась подушки, и через пару секунд он услышал довольное сопение.
А вот он уснуть не мог.
Он с опаской подошел к двери на чердак. Он
Это было безумие. Он струсил из-за грызуна на чердаке. Хватит уже! Он щелкнул выключателем, задвинул засов и потянул за шнур. Дверь плавно откинулась на смазанных петлях.
Но она опустилась не одна. Что-то прилетело вместе с ней, пикируя прямо ему в лицо.
Он заорал, как дурак в парке развлечений, и отбил это нечто. Потом он увидел, что это было: одна из его безупречных мышеловок. На первый взгляд она казалась пустой, но когда он наклонился ее поднимать, то увидел, что в ней находится, и чуть не отбросил гадость.
Маленькое мохнатое предплечье, не длиннее двух последних косточек на мизинце, попало под смертельную скобу. Оно выглядело так, будто когда-то могло быть прикреплено к белке, но теперь заканчивалось лохматым окровавленным обрубком, отгрызенным чуть ниже плеча.
Где, черт возьми, было все остальное? Тушка мертвой белки все еще там?
Перед ним проплывали образы белки, отгрызающей себе лапу, пока он не вспомнил, что аутоампутация происходит только в ловушках с задержкой, таких, которые приковывают к земле. Известны случаи, когда животные отгрызали конечности, чтобы спастись от них. Но белка могла утащить с собой мышеловку. Та весила чуть более 100 грамм.
Но все было не так.
Хэнк долго стоял на полпути на этих ступеньках. Наконец-то он решил, что потратил достаточно времени чтобы привести нервы в порядок. Он стиснул зубы, сказал себе, что белка мертва, и поднял голову. Повернув голову, он чуть не свалился с лестницы когда увидел хвост белки всего в двух дюймах от своего носа. Он попал в носовую часть другой ловушки — второй щелчок, который он слышал этим утром. Но тела по-прежнему не было.
Это становилось немного жутким. Он не мог представить белку, отгрызающую себе лапу, а затем хвост. Если уж на то пошло, белка могла бы тащить за собой мышеловку, пока та где-нибудь не застрянет.
Нет. Что-то съело ее. Что-то, что пахло не слишком хорошо, потому что чердак действительно начал вонять все сильней и сильней.
