Холодно. Теперь она по-настоящему мерзнет. Она не помнила, сколько ей лет, но знала, что кости скрипят, спина болит и она уже не может переносить холодов, как раньше. Найти бы место, где можно спрятать тележку, и на ночь пробраться в подземку. Там всегда теплее. Но зато, когда выберешься на поверхность, можно обнаружить, что все вещи пропали…
И в приют для бездомных ей не хотелось. Даже в безопасный. Она не любила сидеть взаперти, а туда если уж сунут, то до утра не выпустят. А она любила приходить и уходить, когда вздумается. Кроме того, под крышей в голове мутилось и мысли путались. Ее место — на улице. Голова лучше работает. Тут она и останется.
Свернув за угол, она увидела красные и синие вспышки мигалки у здания, которое она помнила еще складом, а теперь превращенного в жилой дом. Ее, как ребенка, потянуло к красивым ярким огонькам посмотреть, что происходит.
Узнать удалось не сразу. Хуанита не питала особых иллюзий. Она знала, что мало кто согласится разговаривать с ходячей кучей тряпья, но она была упорна и понемногу собрала полдюжины версий случившегося. В одном были согласны все: ужасное двойное убийство в лифте. Голая женщина и полуголый мужчина. Дальше шел бред. Одни говорили, что мужчина был заживо освежеван, а женщина одета в его кожу. Другие, что мужчина откусил ей руку. Третьи, что она отгрызла себе руку сама!
С нее хватит.
Хуанита, дрожа, покатила свою тележку прочь. Не пройдя и нескольких шагов, она заметила какое-то движение в темной подворотне. Не человек — слишком низко. Вроде животное, но для крысы, даже нью-йоркской, крупновато. Фары проезжавшего мимо фургона осветили подворотню, и Хуанита подивилась густоте меха, на котором плясали и мерцали отблески света.
И вдруг она поняла, что это меховая шуба. Даже в темноте было видно: не какой-нибудь рыбий мех, а настоящая, истинная, голубая, первоклассная, прямо-таки сказочная меховая шуба. Она схватила и подняла ее. Просто диво!
Хуанита накинула ее на себя. Секунду мех будто отстранялся от тела, потом уютно приник к нему. Ей сразу стало тепло. И как тепло! Мех отдавал свое тепло, как электрическое одеяло. Так и вытягивал холод из костей. Она сто лет не чувствовала себя так хорошо. Но Хуанита заставила себя снять шубу и снова развернула ее в руках.
И грустно покачала головой — не выйдет. Слишком хороша! Походи в такой, и каждый подумает, что она купается в деньгах. Может, она сумела бы ее заложить. Но шуба может оказаться ворованной, и она попадет в кутузку. Нет! Больше она не позволит посадить себя под замок. А как жаль-то… Такая славная шубка, а носить ее нельзя.
И тут ее осенило. Она нашла переулок вроде того, в который недавно сворачивала, и бросила шубу на асфальт мехом вниз. Встала рядом на колени и принялась натирать ее грязью. Сверху донизу вымазала во всем, что попало под руку. Можно сказать, оттерла шубой весь тупик. И снова взяла ее в руки.
Так-то лучше. Гораздо лучше! Теперь ее никто не узнает. И вряд ли кто вздумает снять с нее подобную одежку. А ей главное — чтобы грела. Она просунула руки в рукава, и ее снова охватило тепло.
Хуанита улыбнулась и почувствовала, как ветер свистит в дырах на месте выпавших зубов.
«Вот это жизнь! — думала она. — Ничто не согревает лучше меха. Да и то сказать, мех — он ведь для тех, кто живет под открытым небом!»
— Но не в одиночестве, — пробормотала сестра Кэрол Фланнери.
Ей пришлось отвернуться от раковины. Пары обжигали нос и вызывали слезы, но женщина продолжала смешивать хлоринатор для бассейнов с горячей водой, пока вещество полностью не растворилось. Однако это было еще не все. Взяв пробирку с солезаменителем, взвешенным до начала процедуры, сестра Кэрол вылила ее содержимое в большую кастрюлю со смесью и снова все перемешала. Убедившись, что дальнейшего растворения не происходит, женщина поставила кастрюлю на газовую плиту и включила огонь.
Сестра Кэрол заметила большой белый баллон на заднем дворе, когда искала новое жилье. Именно поэтому она выбрала этот дом. Теперь, когда Компания природного газа Нью-Джерси лежала в руинах, а по проводам Центральной электрической компании Джерси не бежал ток, готовить можно было только на пропановых и угольных плитках.
«Не стоит называть это готовкой», — подумала она, скрываясь от ядовитых паров в гостиной. Обычная реакция диссоциации — нагревание смеси гипохлората кальция с хлоридом калия, базовая химия. Та самая, которой она в течение пяти лет обучала зевающих новичков и второкурсников Университета Сент-Антони, Лэйквуд.
— А вы говорили, что химия — совершенно бесполезный предмет! — крикнула сестра Кэрол голым стенам.
И прижала ладонь ко рту. Опять она разговаривала сама с собой вслух. Надо быть осторожнее. Не потому, что кто-то может услышать. Ее страшила мысль, что она теряет рассудок.
