Эл поспешно сунул руку в карман и сжал в кулаке серьгу, готовый мгновенно ее предъявить, если женщина окажется вампиршей, или спрятать подальше, если голос принадлежит охотнику на ковбоев.
Он включил фонарик и направил луч в сторону голоса. В кустах стояла женщина. Не из неупокоенных. На вид ей было около тридцати, и выглядела она неплохо. Он осветил ее с ног до головы. Коротко остриженные темные волосы, много косметики. Красная блузка обтягивала вполне аппетитную грудь, а короткая юбка открывала черные чулки.
Несмотря на то что в мозгу прозвенел тревожный звонок, Эл почувствовал возбуждение.
— Ты еще кто?
Женщина улыбнулась. Да, определенно горячая штучка.
— Меня зовут Кэрол, — ответила она. — У вас есть еда?
— Есть немного. Совсем немного.
На самом деле у него было хоть завались жратвы, но ей об этом знать не обязательно. Еды почти не осталось, и стоила она еще дороже, чем батарейки. Однако вампиры заботились о том, чтобы у их ковбоев всегда было вдосталь продовольствия.
— Можете дать мне немного?
— Может быть. Зависит от того, сколько у тебя едоков.
— Только я и мой ребенок.
Прежде чем Эл успел придержать язык, слова уже вырвались наружу:
— У тебя есть ребенок?
— Не беспокойтесь, — ответила женщина. — Ей всего четыре. Много она не съест.
Четырехлетняя девочка. Два ребенка за один день. Нереальное везение! В голове уже начал разворачиваться целый сценарий. Женщина переедет к нему. Если она будет вести себя хорошо, некоторое время можно поиграть в счастливое семейство. Если нет, баба и ее отродье пойдут на подарки Грегору. Закончится все равно этим, но почему бы Элу слегка не попользоваться ею, прежде чем она станет вампирской закуской?
А может, ему повезет по-крупному. Может, он успеет обрюхатить эту сучку, прежде чем сдаст ее вампиру.
— Ну-у… хорошо, — протянул он, старательно делая вид, что соглашается без особой охоты. — Выведи дочку на свет, чтобы я мог ее видеть.
— Она дома. Спит.
— Одна?!
Эл ощутил гнев. Он уже считал этого ребенка своей собственностью и не желал, чтобы какой-нибудь кровосос забрался в дом этой дурищи и похитил то, что по праву принадлежит ему.
— А что, если…
— Не волнуйтесь. Она окружена крестами.
— И все же никогда нельзя знать. Лучше возьмем ее ко мне домой. Там она будет в безопасности.
Вроде бы прозвучало так, словно он по-настоящему озабочен.
— Вы, должно быть, очень хороший человек, — мягко сказала женщина.
— Я самый лучший, — улыбнулся он.
Они свернули за угол и прошли примерно полквартала до старого двухэтажного здания в колониальном стиле, окруженного разросшимися дубами. Заметив у крыльца красную детскую тележку, ковбой кивнул с радостным предвкушением:
— Ты живешь здесь? Надо же, я только сегодня раза два проехал мимо этого дома.
— В самом деле? — откликнулась она. — Обычно я прячусь в подвале.
— Правильно делаешь.
Следом за женщиной он поднялся на крыльцо и вошел в дом. Внутри повсюду горели свечи, но плотные занавески на окнах надежно скрывали их свет от внешнего наблюдателя.
— Линн спит наверху, — сказала женщина, — я поднимусь и приведу ее.
Она легко взбежала по деревянной лестнице, перешагивая через две ступеньки. Эл проводил ее обтянутые черными чулками ноги жадным взглядом. Ему не терпелось привести женщину к себе домой.
А потом ковбоя осенило: зачем ждать, пока они доберутся до его дома? Здесь тоже наверняка была кровать. Какого черта он торчит внизу, когда может свободно оказаться наверху и опробовать угощение?
— Йо-хо, — тихо сказал он, ставя ногу на первую ступеньку. — Папочка идет к тебе.
Однако первая ступенька оказалась вовсе не деревянной. И вообще, не была ступенькой. Нога прошла сквозь нее, как будто сквозь картон. Когда ошалевший Эл поглядел вниз, он понял, что это и вправду картон — раскрашенная под дерево картонка. В его мозгу только начал зреть вопрос: «Почему?» — когда ногу внезапно прострелила чудовищная боль. Ничего хуже он никогда не испытывал. Боль впилась в ногу прямо над лодыжкой.
Истошно завопив, Эл рванулся назад, прочь от фальшивой ступеньки, но это лишь утроило его мучения. Вцепившись в перила, как пьяный, он простоял бог знает сколько времени, плача и поскуливая. Наконец боль немного утихла. Медленно и осторожно ковбой потянул ногу из ловушки; движение сопровождалось металлическим бряканьем.
Увидев медвежий капкан, повисший на его лодыжке, Эл приглушенно выругался. Острые зазубренные створки капкана глубоко впились в его тело.
Затем сквозь боль просочился страх.
Стэну не терпелось найти парней, убивавших ковбоев. Вот Эл и нашел их и сейчас готов был обделаться от ужаса. Надо же так глупо попасться! Женщина в роли приманки — классика жанра!
