Фигура снова зашевелилась и, развернувшись, шагнула в её сторону. Чем ближе она подходила к огню, тем лучше Жан удавалось разглядеть её и вскоре она поняла, что её спаситель — женщина.
Вслед за ней на поляне начали появляться другие.
Одна вышла из-за дерева, другая появилась из кустов. Жан почувствовала движение справа и, посмотрев туда, увидела четвёртую женщину. Услышав рычание за спиной, она обернулась и ахнула от увиденного. К ней приближалось какое-то существо (она всё же надеялась, что оно двигается не к ней, а к Потрошителю), голова его была абсолютно гладкой и на ней бликовал свет костра, как будто существо было скальпировано, плоть с одной стороны спины была обнажена и, прежде чем отвернуться, Жан удалось разглядеть изогнутые рёбра.
Прямо перед ней стояло пять фигур и в свете костра она могла видеть их достаточно ясно.
Она смотрела на них…
И снова вошла в состояние наблюдателя. Снова картина предстала перед ней так, будто она смотрит кинофильм.
У той, что бросила камень, на месте левого глаза зияла чёрная дыра и героиня фильма, который „смотрела“ Жан, поразилась тому, как ей удалось так метко попасть в голову Потрошителя, имея всего лишь один глаз.
А ещё более удивительным для неё оказалось то, что она была похожа на мертвеца. Вернее сказать, она и
Как она может ходить?
Как
Та, что, очевидно, была самой первой жертвой, вообще практически не имела мяса на ногах. Должно быть, стая хорошо попировала над ней. Одна рука полностью отсутствовала. На другой, начиная с локтя и ниже, оставались только лишь кости. Те немногочисленные места, на которых ещё оставалась плоть, были полностью прогнившими. Грудная клетка в правой части была взломана. Сквозь решётку рёбер можно было разглядеть сморщенные лёгкие. На лице не было ни глаз, ни носа, ни губ и оно застыло, будто в страшной ухмылке. Девушка, прикованная к дереву, попробовала улыбнуться ей, но та никак не среагировала на улыбку. Ещё бы. Как она может видеть?
У одной из них сохранились оба глаза. Но, почему-то они были неестественно широко раскрыты и выглядели остекленевшими.
У неё не было век, вот в чём дело. Должно быть, Потрошитель отрезал их. И грудь тоже. Там где должны были находиться груди, зияли мясистые чёрные круги. И она так же вся была объедена койотами.
Девушка рядом с ней, казалось, была практически без кожи. Неужели он содрал её с неё? Она была вся чёрной, за исключением белизны зубов и сотни каких-то белых вещей, которыми вся она была покрыта, словно её обсыпали рисом. Но этот рис двигался. Что это? Личинки?
Последняя из пяти девушек, находящихся впереди, тоже была вся чёрная. Но у неё не была содрана кожа, она была сожжена. Всё её тело было покрыто страшными ожогами и шрамами, из которых стекала слизь, мерцая в свете костра. Она лишь отдалённо напоминала человека, походя более на глиняную фигурку, которую слепил ребёнок и забыл добавить ей пальцы на руках и ногах, грудь, нос и уши, а чтобы сделать глаза просто проделал пальцами дырки. При движении её кожа издавала звуки похожие на те, которые издаёт бумага, когда её мнут.
„Ну и компания“, — подумала прикованная наручниками девушка.
Она размышляла о том, додумается ли кто-нибудь из них достать из кармана Потрошителя ключ от наручников и освободить её.
Она сомневалась.
Казалось, что они даже не замечают её присутствия, а двигаются только к одной цели — к Потрошителю.
Тем временем, он пришёл в себя и, поняв, что происходит вокруг, неистово закричал. Этот крик снова вернул Жан в реальность и теперь она, прикованная наручниками к дереву, старалась хоть немного отойти от него, но это оказалось невозможно. Голые мёртвые девушки приближались. Жан почувствовала невероятный прилив ужаса и отвращения… Но к этим чувствам примешивалось ещё одно — надежда.
Без сомнений, все они были его жертвами.
И пришёл час расплаты.
Он продолжал кричать и Жан посмотрела в его сторону. Он стоял на четвереньках. Скальпированная девушка приблизилась к нему и, опустившись на колени, зажала в своих руках его голову и принялась кусать её. Жан услышала мокрый, чавкающий звук, когда та содрала оттуда кусок кожи вместе с волосами.