— Да, поначалу здесь появлялись какие-то рабочие на грузовиках. Наверное, дом значился как какой-нибудь склад. Я объяснял, что это часть библиотечной системы. Они уезжали. Пару раз даже выражали сочувствие, что у меня тут не убираются. А я отвечал, что если библиотекам еще сильнее урежут бюджет, то для обогрева зданий мы будем жечь книги. И один парень сказал, что особой потери от этого не будет: мир и так уже весь цифровой. И я, как низкий предатель, согласился с ним! Мы все невесело посмеялись. Но потом за все годы больше никто так и не появился. А когда я решил, что смогу хоть что-то оплачивать, Стивен исчез… Я не знал, что делать. Я не мог просто пойти и сдаться: они бы все отняли, все мои книги. Вот я и жду, что однажды ко мне постучат. Жду, что меня арестуют.
— А тем временем никаких счетов ни за электричество, ни за газ, ни за воду?
— Ни за канализацию, ни налогов за собственность, вообще ничего. Я живу здесь совершенно задарма… Наверное, я преступник, да?
Даниэль подумал и покачал головой.
— Не мне судить. Я понимаю, как это произошло. Вы всего лишь хотели сохранить свой дом. И свои книги.
— Даниэль, если я лишусь этого, от меня ничего не останется.
— Может, вам следует подарить все это библиотечной системе, частью которой вы притворялись. Или какому-нибудь музею. И вы смогли бы навещать свою коллекцию… словно вы сдали ее на хранение.
— Да они и так забиты: у них в подвалах тонны того же, что и у меня. Помещений нет, да и на то, что есть, никто не хочет смотреть. Прямо из-под нас исчезает целый мир, а большинство этого даже не осознает!
— Но, Антонио, я провожу целые дни, а иногда и ночи за изучением потоков данных и анализом бесконечного течения событий. И думаю, что все миры именно это и делают. Они исчезают.
Внезапно раздался громкий стук в дверь, ветхое дерево затряслось в косяке. Антонио в испуге подскочил.
— Сюда никто не приходит, — выдавил он из себя. — Вы были первыми за долгое время.
Антонио приоткрыл дверь офицеру в форме Министерства здравоохранения.
— Что вам надо?
— Мистер Эшер? Не могли бы вы открыть дверь? Нам надо поговорить.
Антонио медлил, и Даниэль прошептал ему:
— Вам лучше подчиниться.
Тот открыл дверь. За молодым человеком в форме стояла группа рабочих в защитных костюмах и желтых масках.
— Сэр, мы получили сообщение. Мы собираемся пройти внутрь и осмотреть помещение.
Антонио посмотрел на Даниэля.
— Они могут это сделать?
— Это Министерство здравоохранения. Им достаточно сообщения обеспокоенной стороны.
Когда офицер проходил в дом, Даниэль разглядел, что тот был лишь несколькими годами старше Лекса. От челюсти к шее у него бежали завитки рыхлых рубцов, говорившие, что во время последней пандемии он оказался одним из немногих счастливчиков.
— А кто вас вызвал? — спросил Даниэль.
Офицер оценивающе посмотрел на Даниэля.
— Все, что я могу вам сообщить: это был недавний обеспокоенный посетитель этого дома. И его вызов не лишен оснований, должен заметить.
Даниэль вернулся домой поздно и сразу прошел к себе в кабинет. Он был все еще там, когда постучался Лекс.
— Ты в порядке, папа?
— В полном. Я все-таки надел маску и мало к чему прикасался. Это был всего лишь долгий день и вечер.
— А что с мистером Эшером? Что будет с ним?
Даниэль взглянул на сына, печально смотревшего на него.
— С ним тоже все в порядке. Я помогу ему всем, чем смогу. И дела его пойдут на лад, я уверен. Рано или поздно что-то, да, должно измениться. — Он помолчал. — Думаю, каждый сделал все от себя зависящее там, где чувствовал, что должен это сделать… Кстати, он положил ту образовательную подёнку в твою сумку. Он не забыл.
— Не мог бы ты пока что подержать это у себя?
Антонио так и не вернулся в свой дом, а подавляющую часть его коллекции попросту ликвидировали. Кое-какие экземпляры были отправлены в центральную библиотеку, и Даниэль проследил, чтобы Антонио возвратили пару десятков старинных книг после тщательного обследования в Министерстве здравоохранения, в том числе и первое издание «Там, где чудовища живут» — не в таком уж и хорошем состоянии. Книги смотрелись весьма мило в новой квартире Антонио, которую тот описывал Даниэлю: «Здесь вполне мог бы устроиться вышедший на пенсию профессор прошлого века, уютное и хорошо освещенное местечко для отдыха, исследований и размышлений о давно минувшем».
Даниэль так и не рассказал Антонио об арт-проекте сына. Через несколько месяцев после того, как Антонио пришлось покинуть свой дом, Даниэль проходил мимо комнаты Лекса, дверь которой оказалась открытой, что было несколько странно. Даниэль зашел, и в который раз осознал, что новое поколение решит само за себя, что важно, что необходимо сохранить, а что нужно отбросить.
Его внимание привлекли отблески в неподвижной белизне едва ли не голой комнаты, и он подошел к стене, у которой возвышалось довольно крупное сооружение.
