— Не беспокойтесь, — усмехнулся психиатр. — Она будет живой и ни днем не моложе и не старше, чем на фото. И чтобы предварить все опасения — я также гарантирую, что она не окажется душевно больной, фригидной или лесбиянкой. И еще — просто, чтобы сделать вам приятное, — она будет девственницей.
— Так, — облизнул губы Фарли, но опять помрачнел. — А вдруг она меня возненавидит?
— Об этом я тоже позабочусь. Даю слово, что она будет охвачена страстью, как и вы.
— А вы не сделаете меня импотентом?
— Ну и подозрительный же вы тип! — оценивающе улыбнулся Хорнер. — Я обещаю зарядить вас энергией на неопределенно долгое время. И определенное также.
— И что потом?
— Я приду за вами на рассвете.
— Но ночь мы проведем с ней наедине?
— Несомненно.
— Говорите, в точности, как здесь? — указал на фото Фарли.
— Абсолютно.
Фарли схватил ручку и подписал.
Психиатр поднял пергамент и уложил на место, в ящик стола.
— Наконец-то!
— Но где же она?
— Линда ожидает вас в вашей квартире.
Фарли тоже улыбнулся — первый раз.
— Что ж, с удовольствием погостил бы у вас подольше, но, надеюсь, вы извините мою спешку…
— Ради бога. — И доктор Хорнер проводил посетителя до двери.
— Поосторожнее за рулем, — предупредил он.
Фарли ехал очень осторожно.
Он отнюдь не страдал отсутствием этого качества и всегда был осторожен. Именно поэтому он столь внимательно отнесся к контракту — из-за нежелания оказаться одураченным. Фактически он даже несколько удивился, что у Дьявола не густо было с трюками. Получилось, что это Фарли одурачил его.
А теперь, на пути домой, настал его черед посмеяться при мысли о том, с какой легкостью «психиатр» поверил его истории.
На самом деле детство Фарли не было несчастным: родители чертовски баловали его, первого в округе забияку. Единственной причиной школьных неуспехов была его склонность к валянию дурака вместо учебы. При желании он мог попасть в футбольную команду, но предпочитал убивать время азартной игрой на биллиарде, успешно облегчая карманы сотоварищей по учебе. Служба во Вьетнаме была «конфеткой»: он не вылезал из Сайгона, где в дневное время служил ротным писарем, а по ночам спекулировал на черном рынке, увеличивая свой капитал. А когда азартные игры все же вытряхнули его начисто, смерть родителей принесла ему солидный страховой куш по возвращении со службы. Правда, он в самом деле работал в магазине лаков и красок, но лишь в качестве партнера с пятидесятипроцентной долей общей прибыли. Что касалось девиц, то уж здесь он получал все сто процентов. Как раз поэтому и лопнул его брак — об этом узнала Маргарет. Идея с инфицированным гитарным медиатором принадлежала целиком ему. И разрешала все проблемы.
За исключением Линды Дювалль. Эта часть истории — о двадцати годах разочарований — была правдивой. Он втюрился в нее в школе, и это состояние длилось все эти годы и до настоящего момента. Она была единственной вещью, которую он хотел, но не мог получить — но получит сегодня ночью…
Фарли усмехнулся: он и так уже проклят с дюжину раз, так был ли Дьяволу прок в этой сделке? Фарли ободрал его, как липку.
На всякий случай он еще раз мысленно пробежал по контракту, но не нашел никаких зацепок. Он получит именно то, чего добивался, — Линду, в точности, как на фото, живую и горящую желанием. И тогда…
При мысли о том, что произойдет тогда, сердце его заколотилось, а ладони задрожали и все еще подрагивали, когда он парковал машину и отпирал дверь квартиры.
Но в гостиной было пусто и тихо.
На миг Фарли усомнился, не солгал ли ему Дьявол. Потом заметил в холле полоску света, бьющую в щель из-под двери спальни.
Он бросился туда, распахнул дверь и вошел.
Она была здесь.
Фарли уставился на нее: Линда Дювалль во плоти — роскошная, рыжая и совершенно нагая, возлежала на постели и завлекающе улыбалась.
Дьявол не солгал — она была прекрасна, как на фотографии, точь-в-точь.
Лео Фарли всхлипнул и отвернулся. Он решил ждать рассвета. Ничего иного ему не оставалось.
Рост девушки не превышал двух дюймов.
Он ненавидел это занятие, но ничего не мог с собой поделать.
И никто из них не может ему помочь, потому что потребность, которую они испытывают — другая. Основной инстинкт, надобность в хорошем качественном сексе.
Ну, здесь они такового не найдут! Большинство приходящих сюда прекрасно отдавала себе в этом отчёт, но всё равно люди приходили. Ночь за ночью, неспешно курсируя по улице в почти полной тишине, более уместной для похоронной процессии. Хотя!.. Вполне возможно, нежелание что-то говорить, и вообще — шуметь, являлось вполне подходящим настроением для почти всех собравшихся, ибо они оплакивали потерю любви.
