Но толку беспокоиться. Его задача — достичь собственной цели. Приходится беспомощно ждать, стараясь сохранить жизнь и рассудок до самого победного конца. Несмотря на слабеющие силы, в вибрирующем аду своей клетки он твердо решил, что обязательно выживет и повидает Марс. Не важно, умрет ли он в долгом путешествии домой, но до посадки дотянет. Отныне он станет сражаться со снами. Никаких средств определить время… только долгое оцепенение и гул этого проклятого корабля. Но он выживет.
Снаружи донеслись голоса. В темных глубинах космоса завыли призраки. Нахлынули видения, полные чудовищ, и мучительные сны, но Клейтон всем им дал отпор. Каждый час или день, или год — Клейтон больше не знал — он как-то добредал до зеркала и всегда видел, что стремительно стареет. Белоснежные волосы и изборожденное морщинами лицо принадлежали невероятно дряхлому человеку. Но Клейтон жил. Слишком старый, чтобы думать и слишком усталый, он просто жил в своем гудящем корабле.
Сначала Клейтон не понял, что произошло. Он лежал на койке в ступоре, слезившиеся глаза были закрыты. Внезапно качка прекратилась. Очередной сон? Поднявшись мучительным усилием, он потер глаза. Нет… «Будущность» не двигался. Он сел на Марс!
Клейтон безудержно задрожал. Сказались годы среди вибрации. Годы отрезанности от всего и вся, когда лишь собственные безумные мысли составляли ему компанию. Он едва стоял на ногах.
И все же долгожданный момент наступил. Вот чего он ждал десять долгих лет. Нет, наверное, много дольше. Не важно, он увидит Марс. Получилось! Он совершил немыслимое!
Это мысль вдохновляла, но Ричард Клейтон почему-то был готов отдать все на свете, лишь бы узнать который сейчас час и услышать это человеческим голосом.
Он, пошатываясь, подошел к двери… давно запечатанной двери. Здесь был рычаг.
Он потянул его вверх. Старческое сердце грохотало от волнения. Дверь отворилась — внутрь проник свет, ворвался воздух. Глаза подслеповато моргали, грудь вздымалась с хрипом. Ноги несли вперед…
Клейтон упал прямо на руки Джерри Чейзу.
Клейтон не понял, что это Джерри Чейз. Он больше ничего не понимал. Для него это было слишком сложно.
Чейз вглядывался в слабое тело, повисшее на руках.
— Где мистер Клейтон? — пробормотал он. — Кто вы такой? — Он не сводил глаз с немолодого морщинистого лица. — Боже! Это Клейтон! — ахнул он. — Мистер Клейтон, сэр, что с вами? Атомный двигатель отказал во время старта, но так вышло, что реакции продолжались. Корабль не покидал Землю, но из-за сильных взрывов в двигателе мы добрались до вас только теперь. Корабль закончило трясти совсем недавно, но мы следили за ним сутками напролет. Что с вами случилось, сэр?
Ричард Клейтон открыл выцветшие голубые глаза. Угол его рта дергался.
— Я п-потерял х-ход времени, — еле слышно прошептал он. — К-как долго я пробыл в «Будущности»?
Джерри Чейз, помрачнев, посмотрел на старика и мягко ответил:
— Всего неделю.
Глаза Ричарда Клейтона остекленели. Его долгое путешествие завершилось.
Капитан Люк Трич поклонился и ухмыльнулся в лучах испанского солнца, когда его высокопоставленные пассажиры поднялись по трапу. Вьющиеся надушенные волосы капитана изящно развевались на карибском ветру, теребившем изящные оборки на запястьях и у горловины его дорогого бархатного камзола.
У него была прекрасная фигура, делавшая англичанина Люка Трича в то веселое утро испанским джентльменом, когда он стоял, поглаживая окладистую бороду, чтобы скрыть злорадную улыбку, которую ему удалось стереть с худого загорелого лица, но все еще не сходившую с его жестоких тонких губ.
Люк Трич поклонился, когда старый вельможа и его дочь поднялись наверх, и сделал еще один поклон, когда седобородый джентльмен обратился к нему «капитан Обиспо». Трич украдкой взглянул на пожилое аристократическое лицо своего пассажира, затем перевел взгляд на женскую фигуру. Внезапно он вздрогнул и резко выпрямился.
Да, капитан Трич знавал прекрасных дам старой Англии, а также пухленьких розовощеких официанток; он повидал смуглых женщин на Карибах, любящих завлекательно танцевать на пляже; на Кубе, Барбадосе и Антильских островах встречались темноглазые испанские девушки, с соблазнительным лукавым смехом; он знал также мулаток и метисок, очаровательных в своей дикой простоте. Капитан Трич знавал многих женщин, но ни одна из них не могла сравниться с той, что стояла сейчас перед ним.
