Я наклоняюсь и замечаю, когда он втягивает ноги, что к подошве одного ботинка прикреплена маленькая стальная пика. Но госпожа Горгонзола этого не видит. Она закрывает дверь и посылает ему воздушный поцелуй, а затем отступает, чтобы подождать. Примерно через минуту я слышу, как этот Гэллстоун шарит внутри своей отмычкой, работая над комбинацией. Я просто жду. Тумблеры начинают щелкать.
Проходит еще минута, и еще. Гэллстоуна по-прежнему нет. Миссис Горгонзола наклоняется.
— С тобой все в порядке, Оскар? — зовет она.
— Конечно, я буду с тобой в два счета, — пыхтит он.
Но проходит миг, и пять минут тоже. И никаких Гэллстоунов не видно. Миссис Горгонзола теряет терпение.
— Чем я могу помочь? — спрашивает она.
— Ничем… я… все в порядке… секундочку, — стонет он.
Проходит еще пятнадцать минут. Гэллстоун стучит, гремит и задыхается. Миссис Горгонзола краснеет все больше и больше. Вдруг она смотрит на часы.
— Ты там уже двадцать пять минут, — кричит она. — Даю тебе еще пять минут.
Изнутри доносится хрюканье и грохот. Но проходит пять минут, а Гэллстоун все еще заперт в сейфе. Шум прекращается. Он прекращает попытки выбраться. Миссис Горгонзола вздыхает и строго смотрит.
— Очень хорошо, Оскар, ты показал мне свое истинное лицо. Ты всего лишь самозванец, плохой волшебник. Ты не можешь найти выход из телефонной будки, не говоря уже о безопасности. Я никогда не сбегу с тобой. Спокойной ночи!
Она поворачивается и идет наверх. Я последовал за ней, потому что мне больше нечего делать. Я сделал свою работу, когда продолжал поворачивать диск сейфа после того, как Гэллстоун подбирал комбинации.
Поэтому я ложусь спать очень счастливым. Гэллстоун ускользнет, как побитый щенок. Теперь я знаю, что миссис Горгонзола с ним покончила, и беспокоиться не о чем. Сам Горгонзола вернется через день или около того, и его трюки в безопасности. Я снимаю пальто и шляпу и как раз собираюсь снять брюки от смокинга, когда дверь открывается. Входит Футци.
— Достопочтенный Фип, я полагаю, что вы… о боже, что, во имя всего святого, это такое? — кричит он и смотрит на мои брюки, вернее, на то место, где они должны быть. Но из-за штанов, которые я ношу, он вообще ничего не видит ниже моей талии.
— О, какой несчастный случай! — плачет он. — Вас дважды переехала машина?
— Нет, конечно, нет, — говорю я.
— Тогда, может быть, вы проиграли на скачках?
— Есть вещи, — отвечаю я с достоинством, — на которые я никогда не поставлю. Нет, я ничего не потерял.
— Но у вас нет конечностей внизу, — причитает Футци. — Только голова и туловище.
— У меня больше, чем торс, — уверяю я его, вылезая из брюк. — Там, видишь? Все, что происходит, Футци, это то, что я ношу костюм Горгонзолы. Это какой-то трюковый костюм, потому что, когда я его надеваю, то становлюсь невидимкой.
— Ну и что? — шепчет Футци. — Это замечательно, но и странно.
— Конечно, — отвечаю я. — Это, должно быть, один из новых трюков, которые Горгонзола хочет, чтобы я защитил. Я прошу, чтобы ты не упоминали об этом. Теперь я снова спрячу костюм, и все.
Поэтому я вытаскиваю чемодан и запираю смокинг и шляпу. Футци ошивается вокруг, уставившись на меня.
— Где благородный Гэллстоун? — спрашивает он.
— Внизу, — говорю я ему. — Он заперся в сейфе.
— Значит, он не сбежал с миссис Горгонзолой? — говорит Футци.
— Я думал, они ускакали вместе.
Его лицо вытягивается.
— Никакого побега, — говорю я ему. — Тебе лучше спуститься вниз, отпереть сейф и отпустить Гэллстоуна домой.
Футци все еще ходит вокруг.
— Может быть, вы хотите, чтобы я отчистил этот костюм? — спрашивает он. — Горгонзола всегда гордится тем, что выглядит наилучшим образом, даже если он невидим.
— Нет, убирайся отсюда, — рявкаю я.
— Я нажимаю и глажу очень быстро, — умоляет он. — Пожалуйста, позвольте мне отгладить красивый невидимый пиджак и брюки.
— Я поглажу тебе брюки ногой, если ты не убежишь, — предлагаю я.
Так что Футци убегает. Я иду спать. Ключи я тоже прячу под подушку, потому что не хочу их потерять. Невидимый костюм очень ценен, и я не собираюсь рисковать. Я не спал. Но спустя пару часов приходит сон. На самом деле я очень много сплю, и мне снятся кролики с большими зубами и пушистой шерстью, которые запирают меня в сейф. Сон настолько реален, что я даже слышу, как щелкают тумблеры. Стук становится громче, и я просыпаюсь. Тогда я знаю, что издает звук. Ключи под подушкой. Они скользят в руке. Это желтая рука Футци. Он стоит в темноте над моей кроватью, вытаскивая ключи.
— Эй! — кричу я, вскакивая.
— Эй! — снова кричу я, падая.
Потому что Футци роняет ключи и хватает меня за запястье. Он дергает его, и я снова ложусь на голову. Другой рукой он обхватывает меня за талию. Я переворачиваюсь на живот. Затем он использует обе руки очень занятым способом, и у нас завязывается борьба. Через минуту я сижу на кровати и смотрю прямо на пару ног, обвившихся вокруг моей шеи.
Что-то в них кажется мне знакомым. И вдруг я понимаю, что это мои ноги, вокруг моей шеи. Я связан, как рождественский подарочек. Футци стоит передо мной, ухмыляясь.
— Извините за беспокойство, — говорит он.
