Это заканчивает первую программу, и конечно, объясняет, что я сделал. Чтобы сэкономить деньги на производстве совершенно нового продукта, я просто советую Гордону ему измельчить 200 000 картонных коробок. Они так же хороши на вкус, как и большинство завтраков, и я думаю, что они так же питательны. Забавно, публика тоже так думает. После этой первой программы они покупают завтрак как сумасшедшие.
Через несколько дней я приготовил Спеллбиндеру, Берни, и бывшим женам хорошую горячую ванну, и они пришли в себя. Но с этого момента я стал боссом. Мои жены никогда не беспокоят меня из-за алиментов. Берни и Спеллбиндер не смеют кричать, потому что они делают слишком много денег на новых «Рикис». Герман Гормон тоже доволен. И я, хотя больше и не ем еду на завтрак.
Левша Фип ухмыльнулся.
— Ты закончил рассказ? — спросил я.
Он кивнул.
— Ну, зато я с тобой еще не закончил, — сказал я ему. — Начнем с того, что сама идея твоего завтрака — это больше, чем я могу проглотить. Ты говоришь, что превратился в дерево и обратно. Возможно. И ты заявляешь, что решил приготовить завтрак из картонных коробок, в которых он был. Ну, я готов поверить во все это. Но есть одна вещь, которую ты не объяснил и не можешь объяснить.
— Что это? — спросил Левша Фип.
— Если ты использовал все коробки, чтобы приготовить еду для завтрака, — промурлыкал я, — тогда будь добр сказать мне, что ты взял для коробок, чтобы положить еду для завтрака?
— Очень просто, — сказал мистер Левша Фип. — Коробка для завтрака должна быть прочной и долговечной. Поэтому я просто предложил Герману Гормону сделать их из всех его старых «Рикис».
— Значит, ты…
— Именно. — Фип улыбнулся. — Мы сделали завтрак из коробок. И сделали наши коробки из спрессованных хлопьев!
Вы когда-нибудь отчаянно нуждались в еде? Готовы были пойти на все ради еды? Так случилось и со мной. И я пошел в ресторан Джека, чтобы поесть. Видите, как я проголодался так, что рискнул поужинать в забегаловке Джека. Потому что, как повар, Джек продвинулся в том, на чем остановилась семья Борджиа.
Но я сделал это. Заказал куриный ужин и съел его. Я как раз пробирался сквозь барабанные палочки, когда услышал кудахтанье. Это меня не удивило — по твердости цыпленка я легко мог поверить, что он все еще жив. Потом снова послышалось кудахтанье. Я вытер соус с глаз и посмотрела вверх.
Конечно. Вот он — высокий человек-небылица — Левша Фип. Лично и в новом костюме, как обычно. Очень веселая оранжево-зеленая палитра, которая подходит к его желтому галстуку, пурпурной рубашке и синим кругам под глазами. Иногда, когда я вижу Фипа, мне хочется быть дальтоником. И после того, как он заговорит, я хотел бы оглохнуть. Видит Бог, я уже немой — от того, что слушаю его.
Ну раз здесь Левша Фип, я должен был извлечь из этого максимум пользы.
— Привет, Боб, какие дела? — приветствовал он меня.
— Садись, — пригласил я. — Я как раз заканчиваю ужин.
— Ты что, курицу собираешь? — спросил он.
— Она слишком мала для стервятника, — ответил я. — А как насчет крылышек?
— Крылышки? — Левша Фип поднял брови. — Это все не то!
— В чем дело, ты не голоден?
— Абсолютно. Но, пожалуйста, никаких крылышек!
— В чем дело? — допытывался я. — Тебе не нравятся куриные крылышки?
— Дело не в том, что я не люблю крылья — я просто ненавижу их, — объяснил Фип. Каждый раз, когда я думаю о них, я думаю об Артуре. И каждый раз, когда я думаю об Артуре Артуре, я думаю о веревке. И каждый раз, когда я думаю о веревке, я готовлюсь повеситься.
— Почему, что случилось? — мне следовало бы подумать, прежде чем задавать этот вопрос.
Левша Фип перегнулся через стол и потряс перед моим лицом грудной косточкой.
— Это очень кровавая история, — прошептал он. — Это сказка, которая непременно заставит тебя побледнеть и испугаться. История проклятия.
— В другой раз, Левша, — поспешно сказал я. — Сейчас я полностью занят. Я на пределе своих возможностей.
— Ты на пределе своих возможностей? Подожди, пока не услышишь о веревке, на которой висел мой приятель.
— Позже, — взмолился я. — У меня свидание.
— Скажи ей, чтобы подождала, — рявкнул Левша Фип. — Ты должен знать, что случилось с моим приятелем.
— Неужели? — сказал я.
А потом, когда Левша Фип толкнул меня обратно на сиденье и крепко схватил обеими руками, я понял, что должен. Левша Фип открыл рот, я открыл уши, и история началась.
На днях я вдруг просыпаюсь с ужасным желанием съесть немного фруктов. Естественно, одевшись, я иду по улице в таверну. Естественно, нет лучшего места, чтобы найти фрукты, которые я жажду — например, вишни на дне коктейля Манхэттен и лимоны в бокале Тома Коллинза. Иначе я редко захожу в таверну, если, конечно, не хочу выпить.
Как бы то ни было, заглянув в это алкогольное царство, я просто подхожу к бару, когда замечаю своего старого приятеля. Точнее, он замечает меня — с парой капель из стакана, который держит дрожащими пальцами.
— Привет, Артур, — удивленно говорю я.
