Администратор подал авторучку и регистрационный журнал.
Новый постоялец не захотел указывать подлинные данные, а предпочёл псевдоним сродни своему чувству юмора.
«Доктор Фауст[42]».
Не удосужившись взглянуть в журнал, администратор вызвал коридорного.
— 207-й для джентльмена.
Маленький человечек последовал за юношей, пошатывающимся под весом тяжёлого чемодана.
Оказавшись в номере, он выпроводил коридорного, наградив квотером[43], и запер дверь изнутри.
— Да, полагаю, дьявол был прав. Избавиться от тела — это единственное неудобство. На сей раз пусть будет самоубийство в отеле.
Маленький человечек, вытащив из кармана небольшой ключик, отпер чемодан и вывалил бездыханное тело на пол.
Он брезгливо поморщился при виде трупа. Безусловно, не самое приятное зрелище. Особенно с учётом того, что покойник с перерезанной глоткой чересчур похож на маленького человечка. Но в том-то и дело, что погиб не он.
Живой заставил себя внимательно осмотреть мёртвого. Глаза уловили детали. Каштановые волосы, нос с горбинкой, тонкогубый рот. Измятый серый костюм и гротескно прижатые к телу конечности свидетельствовали о том, что тело было втиснуто в нутро чемодана после наступления
Маленький человечек старался не глядеть на жуткий кровавый разрез. Он сосредоточил своё внимание на чёрных лакированных туфлях, идентичных тем, что были на его собственных ногах.
— Тяжёленькая ночка, — прошептал он, улыбнувшись через силу. — Продал душу. Совершил самоубийство. Тайком доставил тело в отель. Очень хлопотная ночка.
Так оно и было… Мгновение… и маленький человечек обнаружил, что стоит посередине комнаты, будто в ванной ничего не случилось. Всё произошедшее казалось ему игрой воображения. Пока он не открыл дверь ванной и не устремил взор на своего двойника, распластавшегося на залитой кровью напольной плитке.
Изумление смешалось с восторгом. Сработало! Более того, сработало так, что затмило самые заветные чаяния маленького человечка. Он не только возродился сразу же, но и в пятнадцати футах[44] от безжизненной копии!
Это полностью соответствовало его планам. Его намерениям…
Маленький человечек закурил сигарету. Здесь, в номере отеля, ему предстоит справиться с несколькими проблемами. Во-первых, придётся накупить кучу одежды, чтобы заполнить пустой чемодан. Во-вторых, необходимо подождать, пока не сойдёт
Ну, это всего лишь мелкие затруднения, которые не смогут помешать грандиозным замыслам.
А теперь спать. Завтра будет много дел. Маленький человечек выключил свет и растянулся на кровати. Он посмотрел на неподвижную фигуру, замершую на полу в нелепейшей позе. Лунный лучик высветил неживое молочно-белое лицо.
Погружаясь в безмятежный сон, маленький человечек бросил последний взгляд на это лицо. Комичное. Его собственное. И довольно заурядное. Ни намёка на непреклонную волю, на безудержную целеустремлённость. Ни следа маниакальности. Просто мёртвое лицо маленького человечка.
Постоялец уснул. В тусклом лунном свете чётко выделялись два белых пятна — лицо на полу и лицо на кровати. Вдобавок лакированные туфли сверкали серебром.
— Я же сказал, что если когда-нибудь увижу тебя вновь, то убью. — Голос Джадсона Коннорса казался ледяным. Он в гневе вскочил из-за стола.
— Иди к чёрту, — усмехнулся маленький человечек.
— Я предупредил тебя, когда узнал, что ты заигрываешь с моей молодой женой. И теперь ты пришёл сюда…
Маленький человечек расхохотался в лицо Коннорсу.
— А почему бы мне не прийти? Сильвия попросила меня об этом. Старый олух, разве ты не в курсе, что я частенько встречаюсь с ней тет-а-тет? Знаешь, мы всегда смеёмся до слёз над твоими угрозами и над тобой. Я и сейчас смеюсь!
Костлявая рука, дрожащая от всепоглощающей ненависти, метнулась к верхнему ящику стола. Пальцы обхватили рукоятку револьвера. Ствол поднялся, но несносный наглец продолжал невозмутимо заливаться смехом.
Старик всадил шесть пуль в маленького человечка. Тот опрокинулся на спину, и не успело смолкнуть эхо последнего выстрела, как жизнь упорхнула из тела.
Коннорс воззрился на застреленного обидчика. Почему-то старческие глаза отметили отдельные, казалось бы, незначительные частности. Например, небольшие красные капельки на блестящих туфлях. Почему покойный носил эти туфли? Ведь лакированная кожа вышла из моды.
И убийства были не в почёте.
Через тридцать секунд багровый туман ярости растаял перед взором Коннорса. Спустя ещё тридцать секунд к нему пришло понимание того, что он натворил.
Он забормотал себе под нос:
— Ты сам заставил меня учинить это, ты насмехался и дразнил меня, выводя из душевного равновесия. А что теперь? Я должен что-то сделать с твоим трупом. Печь? Никто не видел, как ты вошёл. Никто не знает, что ты здесь. Печь!
Тощий старик нагнулся, и его пальцы вцепились в воротник пиджака. Он поволок тело в подвал, хрипя не столько от напряжения, сколько от страха. Покойник в лакированных туфлях медленно исчез в дверном проёме.
