Ленехан, очевидно, не поверил мне, потому что принялся обсуждать мою родословную. Когда шериф Ши появился в дверях, я бросил трубку. На Ши была черная шляпа стетсон как у владельца ранчо и наплечная кобура, смотревшиеся так себе.
— Пошли, приятель, — сказал он.
Мы взгромоздились на его колымагу, выкатили на единственную улицу Сентервилла и запыхтели по шоссе.
— Ты из лос-анджелесской газеты? — хмыкнул он. — Что ты делал у Петрова?
— Мой редактор дал мне задание написать очерк о художественных сокровищах поместья Петрова Ирен Колби. Вам что-нибудь о них известно?
— Ничего не знаю, приятель. Когда старик Колби был жив, они с женой иногда приезжали в город и немного торговали. Потом он умер, и она вышла замуж за этого иностранного жиголо, Петрова, и больше мы их в городе не видели. Потом она умерла, и с тех пор это место пошло коту под хвост. Это меня нисколько не удивляет.
Я слыхал какие-то очень смешные сплетни о том, что происходит у Петрова дома. Все там отгорожено и заперто крепче барабана.
Спроси меня, так я скажу: он что-то скрывает.
— Я вошел туда без всяких проблем.
— А как же охранники? А собаки? А как насчет замков на воротах?
— Ни охраны, ни собак, ни замков не было, — сказал я шерифу. — Петров лежал на полу с дырками в горле.
Мы обогнули поворот шоссе и приблизились к стенам особняка Петрова. Заходящее солнце сверкало на зубчатых шипах, возвышающихся над стенами. И тут луч сверкнул на чем-то другом.
— А это кто? — крикнул я, хватая шерифа Ши за руку.
— Не делай так! — хмыкнул он. — Чуть не сбил меня с дороги.
— Смотрите! — не унимался я. — По стене карабкается человек.
Шериф Ши посмотрел через дорогу и увидел фигуру на вершине стены. Машина остановилась. Ши потянул за наплечную кобуру.
— Стой или буду стрелять! — заорал он.
Человек на стене обдумал это предложение и отверг его. Он повернулся и прыгнул. Высота была не менее десяти футов, но он приземлился и уже бежал через дорогу, когда мы достигли основания стены.
— За ним! — крикнул Ши.
Человек побежал по другой стороне дороги, направляясь к группе деревьев впереди. Я помчался следом. Беглец добрался до рощи в нескольких шагах впереди меня, и я решил применить футбольный приемчик. Рывок получился неточным, но сбил его с ног. Мы покатились по земле, и на мгновение беглец оказался сверху.
Он не терял времени даром. Я почувствовал, как сильные пальцы впились мне в горло. Я вцепился ему в запястья. Он зарычал и вывернул шею. Я почувствовал, как его губы коснулись моей щеки. Он пытался укусить меня!
Я освободил его руки и попытался ударить по подбородку, но он пригнулся и прижал большие пальцы к моим глазам. Это было больно. Я прицелился еще раз, но ничего не вышло. К этому времени его руки снова обвились вокруг моей шеи, и все вокруг начало краснеть. Краснота стала черной. Я слышал, как он утробно рычит и хрипит, и его пальцы сжимались все сильнее и сильнее. Время галантности прошло: я пнул его в живот. С удивленным ворчанием он откинулся назад, схватившись за солнечное сплетение.
Подбежал охрипший от одышки шериф Ши; вместе мы схватили нашего пленника и подняли его на ноги. Тип оказался бродягой. На нем был цельный комбинезон, испещренный дырами, в которых виднелись участки голой и очень грязной кожи, давно нуждающейся в ванне. Его желтые волосы спутались и свисали на глаза, что было очень кстати. Глаза были синими, как у куклы, и такими же пустыми. Его губы безвольно обвисли, с них свисали слюни. Картину дополнял ярко выраженный зоб.
— Да это же Томми! — сказал шериф. — Он немного того, — прошептал он, — но безобидный.
Шерифу не нужно было говорить мне, что с этим парнем не так. В это я легко мог поверить. Но в «безобидности» Томми я что-то сомневался. Я потер свои ноющие глаза и шею, в то время как шериф похлопал Томми по спине.
— Что ты делал на стене, Томми? — спросил он.
Томми поднял угрюмое лицо.
— Я смотрел на летучих мышей.
— Каких еще летучих мышей?
— Летучих мышей, которые летают в сумерках. Они вылетают из окон, и слышно, как они скрипят друг на друга.
Я взглянул на шерифа Ши. Тот пожал плечами.
— Здесь нет никаких летучих мышей, кроме тех, что на колокольне Томми.
Я взял инициативу в свои руки.
— На что еще ты смотрел, Томми? — спросил я.
Он отвернулся.
— Ты мне не нравишься. Ты пытался причинить мне боль.
Может быть, ты один из них! Один из плохих людей.
— Плохих людей?
— Да. Они приходят сюда ночью. Иногда они приходят как люди, одетые в черные плащи. Иногда они летают — это когда они летучие мыши. Они приходят только ночью, потому что спят днем.
Томми заплакал во весь голос. Я не пытался его остановить.
— Я все об этом знаю, — прошептал он. — Они меня не подозревают и убьют, если решат, что я знаю. Ну, я знаю. Знаю, почему у Петрова нет зеркал на стенах. Я слышал, как Чарли Оуэнс, мясник, рассказывал о печени, которую посылает ему каждый день — сырая печень, фунтами. Я знаю, что летает по ночам.
— Довольно, — сказал шериф Ши. — Все, что ты знаешь, ты можешь рассказать нам внутри.
