В сборник современного автора Софии Осман вошли пять блестящих рассказов, которые не только увлекают незаурядными, почти театральными сюжетами, но и магическим образом доказывают, что сила писательского таланта в том, чтобы излагать сложные вещи простыми словами.София Осман пишет про англичан, их привычки и увлечения с такой легкостью и юмором, что невольно начинаешь улыбаться и сочувствовать – и банкиру по имени Дональд, страстно любившему золото, и потомственному аристократу мистеру Якобсону, который так стремился угодить близким, что затосковал и нашел покой, только когда остался холостым, и молодой особе, которая с помощью хитрости и фантазии избавилась от старого дома за баснословные деньги.Повествование про английского пастора и его ученика Элиса в рассказе «Кто ходит к мисс Финч» настолько увлекательно и мило, что, читая, невольно приближаешься и к собственному духовному очищению, а случай из жизни русского журналиста – героя рассказа «Мой первый Рамзес» – заставляет поверить, что египетские легенды вовсе не миф.А еще – все рассказы написаны в популярном жанре «комедии нравов» и не только впечатлят читателя, но и заставят по-новому задуматься о чужих пороках и собственных убеждениях.
Мои читатели – образованные люди с тонким чувством юмора. Они не удивятся ни тому, что прочитают в этом сборнике, ни его английскому и немного египетскому названию, потому что они точно знают: между Англией и Россией есть мистическая нить, связывающая такие разные и, что уж скрывать, не всегда дружелюбные друг к другу народы, и речь даже не об общем святом Георгии, а о любви к парадоксу, которая для русских, скажем честно, база всех гениальных идей, а для англичан, как минимум, их главное достоинство, которое спасает от окончательного погружения в пучину глобализации, ведь иначе не объяснить ни правый руль, ни раздельные краны с водой, ни самых талантливых неформалов, которыми так славится консервативная и чтящая традиции Англия.
И потом, то, что русская на русском уверенно пишет про англичан, не имея ни опыта жизни на туманных островах, ни даже достаточного опыта в английском, есть тот самый упоминаемый мной парадокс, который в сборнике преумножен.
Что до присутствия в книге Египта, то его я могу объяснить только страстью. А можно ли справиться со страстью? Вполне и очень успешно! Однако я ей поддалась, и это стало лично для меня настоящим свершением. Преодоление перестало быть чем-то особенным. И неукрощенная страсть позволила мне присоединить египетскую тему к чему угодно, даже к Англии и даже здесь.
А теперь к делу. Кратко излагаю суть!
В сборнике пять рассказов, все про мужчин и все про любовь, хотя читателю может показаться, что дела там другие, про веселье и испытания, и они не напоминают о любви, но вспомните о парадоксе – и всё встанет на свои места.
Ни в одной из пяти истории нет идеальных и вымученных веками повторений, которые так любит кинематограф, ведь они стопроцентно «зажигают» и «летят».
Я нарушила этот порядок специально, во-первых для того, чтобы показать, что «летает» и не такое, а еще чтобы объяснить, что в любви нет и не может быть ничего стопроцентного кроме неё самой, а все, кто считает, что ее нужно чем-то приукрасить – пусть… идут на край земли искать китов, может быть так, глядя на этих идеальных огромных рыб, они что-то поймут.
Правда проста. Любовь – это и истина, и смысл, и нет в ней ни правил, ни законов, ни закономерностей.
И еще, я готова вам советовать. Очень легко раздавать советы, особенно когда кажется, что поняла нечто особенное:
История началась в эту пятницу с обеда в «Святом Джонни». Мой друг встретил меня хмурым лицом и, едва я присел, принялся быстро мне объяснять:
– Роланд, вы должны знать обо мне кое-что неприятное! Всё-таки я джентльмен, и признаваться – моя обязанность!
– Что же, Хард, я готов ко всему, – почти серьёзно ответил я. И спросил: – Мне стоит выпить?
– Я болен, – упавшим голосом признался он, – болен неизвестной болезнью.
– Что вы чувствуете? – осторожно спросил я.
– Бессилие, – признался Хард.
– Я ничего не знаю про это, – ответил я ему, – но не оставлю вас, даже если мистер Пракс откажется вас лечить!
– Роланд, моя болезнь не так проста, вряд ли Пракс разберётся в этом, – объяснил он. – У меня нет ни лихорадки, ни сыпи, ни одышки! Я болен как бы заочно!
– Интересный случай, – поцокал я. – Как давно вы больны?
Хард задумался.
– Две недели. Четырнадцать дней, если быть точным. Две недели назад я совершил глупость – кое-кому поверил и кое-что отдал, и, как только я сделал это, меня поразила болезнь без названия.
– А как бы вы хотели её назвать?
– Болезнь золотой антилопы! – немного подумав, ответил Хард.
– Неплохо: просто, изысканно и ничего не понятно – то, что надо в вашем случае, – кивнул я. – Что же вас мучает?
– Меня мучают мысли! Со мной творится что-то неладное!
– Тогда мы все больны, мой друг. От мыслей помогает Швейцария – хорошо бы съездить!
– Вы смеётесь надо мной?
– Возьмите велосипед, найдите гору – ручаюсь, вы спасётесь от мыслей на несколько часов: будет только пот, а потом попутный ветер!
Хард махнул рукой.
– Отчего вам не отправиться на охоту? – настаивал я. – Вам тесен галстук, вы накопили гнева… Езжайте на север, я найду для вас вспыльчивого егеря – вы страдаете оттого, что ваше искусство грубить не востребовано!
– Послушайте, Роланд, всё куда серьёзнее, чем вы думаете. Мне не поможет ни велосипед, ни байдарка, ни…
– Нет, остановитесь! – выкрикнул я.
– Ни кемпинг! – всё-таки сказал он.
– Считайте, что мистер Борс только что проклял вас и навсегда оставил бродягой, без палатки и костра в его лагере! – покачал я головой.
– Роланд, послушайте, – Хард понизил голос, – когда я впервые коснулся её, меня пронзили тысячи иголок в самое… Не знаю, они были везде! А потом вспышка!
