Он двигался прямо в их сторону, не выказывая ни малейшего страха, просто изучая с детским простодушием. Маленький, не выше трёх футов, с лицом, чем-то напоминающим птичье, и пронзительным бегающим взглядом. Голову украшала конусообразная фетровая шляпа малинового цвета, натянутая так низко, что остроконечные уши торчали из-под неё. На длинных, узких зелёных ботинках поблёскивали серебряные пуговицы. Единственным его оружием была сучковатая палка, на которую он опирался, внимательно разглядывая пришельцев блестящими, похожими на бусинки глазами.
— Ну и малыши, — пробормотал Винграув. — Можно было догадаться об этом — судя по игрушечному городу, который мы заметили прямо перед приземлением. — Стараясь завоевать доверие карлика, он с улыбкой ткнул себя пальцем в грудь: — Рид Винграув.
Продолжая бросать на него быстрые пронзительные взгляды, чужеземец не отвечал. Прервав неловкое молчание, представились и все остальные. Опираясь на посох и сохраняя полную неподвижность, если не считать постоянного движения глаз, карлик, казалось, размышлял.
— Рифкин, — произнёс он спустя некоторое время негромким, писклявым голосом.
— Ну, по крайней мере, он может говорить, — прокомментировал это событие Дройллард, — Уже хорошо. Нам не придётся объясняться на пальцах. Теперь только и требуется, что выучить его язык или научить его нашему.
— Не вижу в этом никакой необходимости, — на превосходном английском заявил Рифкин.
Эффект был потрясающий. От флегмы космических волков, которых уже ничто на свете удивить не способно, не осталось и следа. Дройллард подскочил на фут. Капитан Сиэл выхватил пистолет, но тут же засунул его обратно, с сердитым видом оглядываясь в поисках чревовещателя. Мегвайр заёрзал, нечаянно прикоснулся рукой к более горячей части двигателя, обжёгся и вскрикнул.
Взяв себя в руки, Винграув спросил:
— Вы знаете наш язык?
— Конечно, — ответил Рифкин с обезоруживающей небрежностью.
Используя свою крючковатую палку, он сбил головку похожего на маргаритку цветка.
— Какого чёрта?.. — пробормотал капитан Сиэл, по-прежнему озираясь.
— Медленно соображаешь, — заметил Рифкин.
Ни у кого не нашлось остроумной ответной реплики: что тут можно было возразить? Медленно — это ещё мягко сказано.
— Откуда ты знаешь наш язык? — спросил наконец Винграув.
— Я могу фахнать его, — сообщил Рифкин таким тоном, словно объяснял очевидные вещи ребёнку. — Неужели непонятно? Как людям общаться между собой, если они не в состоянии фахнать речь друг друга?
— Morbleau![4] — воскликнул Дройллард, подозрительно оглядываясь, в подражание Сиэлу. — A chaque saint sa chandelle![5]
— Si chacun tire de son cote,[6] — с обезоруживающей беспристрастностью согласился Рифкин.
Дройллард вскинул голову, отбросив назад волосы, сел на корточки и начал есть траву — словно пытался таким образом дать разрядку обуревавшим его чувствам. Капитан Сиэл некоторое время наблюдал за ним со всё возрастающим раздражением, но потом не выдержал.
— Прекрати! — рявкнул он. Дройллард замер, выпрямившись. — Что за чушь ты сейчас молол?
— Это по-французски, — точно во сне ответил Дройллард. — Я родом из Канады, — Он перевёл затуманенный взор на карлика. —
— Как я могу его знать? — возразил Рифкин. — Нельзя знать то, чему никогда не учился! Я фахнал его.
— Ладно, допустим! — рявкнул Сиэл. — Как ты фахнаешь его?
— Прекрасный вопрос. — Рифкин задвигал остроконечными ушами. — О многом говорит мне. Если ты не знаешь ответа, очевидно, что ты не в состоянии фахнать сам.
— Что, нельзя вопрос задать? — взорвался Сиэл.
— А если ты не можешь фахнать сам, — продолжал Рифкин, — то не существует способа объяснить тебе, как это делается. — Пронзительный взгляд его маленьких глаз встретился со взглядом Сиэла. — Может лишённый ушей камень воспринять игру на флейте?
— Не может, — признал Сиэл.
— Ну, вот тебе и ответ! — Рифкин навалился на посох. — Сомневаюсь, что даже сама Мэб сможет объяснить тебе это. Или сама Моргана, если уж на то пошло. Твоё желание невыполнимо.
— Давай оставим эту тему и подумаем лучше, как нам повезло, — предложил Винграув явно неудовлетворённому Сиэлу. — Мы здесь, приземлились без всяких происшествий, и не прошло и часа, как уже общаемся с туземцами. Спорю, это рекорд.
— Оставь это мне, — приказал Сиэл и посмотрел на Рифкина. — Нам хотелось бы как можно больше узнать о вашем мире и…
— Зачем? — спросил Рифкин.
Неужели капитану не почудилось, что в этих пронзительных глазках мелькнул проблеск понимания? Искорка цинизма и хитрости? Трудно сказать.
— Взаимопонимание — основа дружбы, — терпеливо продолжал Сиэл, — которая чрезвычайно важна, чтобы мы могли ко взаимной выгоде развивать отношения. — Он замолчал, но если его слова и возымели действие, это ни в чём не проявилось, — Если бы один из моих людей мог нанести визит вежливости в ближайший город…
— Ему будут рады, — заверил капитана Рифкин и добавил после недолгого раздумья: — В Баллигулоне.
— Где?! — воскликнул Мегвайр; рыжие волосы у него на голове встали дыбом.
— В Баллигулоне, — повторил Рифкин.
