— Урана здесь хватит на миллион лет, — продолжал Бернере. — Стоит перебраться через вон тот холм, и, считай, каждый из нас уже на миллион кредитов богаче. Протяни руку и бери. И никаких тебе тупоголовых аборигенов, с которыми нужно сражаться за эти сокровища.
— Не суди сгоряча, — ответил Хейвард.
— Вот именно, — сообщил один из боксирующих, перестав лупить противника по животу. — Гляньте-ка туда.
Все взволнованно обступили появившегося карлика. Это был человек в малиновой шляпе и зелёной мантии с серебристой окантовкой.
— Мелкота, — прокомментировал появление чужака Хейвард. — Пигмеи-полуварвары. Я сужу по игрушечному городу, который мы заметили прямо перед приземлением. — Одарив гнома сердечной улыбкой, он ткнул себя пальцем в грудь и сказал: — Джеймс Хейвард.
Вперив в него пронзительный взгляд, чужак не отвечал. Заполняя паузу, остальные космонавты тоже представились, как и их капитан. Чужак не двигался, опираясь на сучковатый посох, поблёскивая глазами и размышляя. Спустя некоторое время он сказал тонким, пронзительным голосом:
— Вальтскин.
— Ха! — воскликнул один из космонавтов. — Давайте звать его Вальтером! — Понятия не имея, насколько пророчески это звучит, он запел: — «Вальтер, Вальтер, веди меня к алтарю!»
— По крайней мере, он умеет говорить, — заметил Хейвард. — Нам не придётся выворачивать пальцы, объясняя на них то, что мы хотим довести до его понимания. Нужно только выучить его язык или научить его нашему.
— Ни в том ни в другом нет нужды, — заявил чужак; произношение у него было прекрасное.
Все ошарашенно воззрились на него. Когда вдоволь нагляделись, Бернере прошептал на ухо Хейварду:
— Это облегчает дело. Так же просто, как утащить конфету с кухни.
— Ты всё перепутал, — ответил Хейвард. — Ты имел в виду — так же просто, как забрать у ребёнка испорченную рыбу. — Он усмехнулся и перевёл взгляд на карлика, — Откуда ты знаешь наш язык?
— Я не знаю его. Я его фахнаю. Как людям общаться между собой, если они не в состоянии фахнать речь друг друга?
Для Хейварда это было слишком сложно.
— Не понимаю, о чём ты. Я много чего повидал, но это что-то новенькое. — Он устремил взгляд на далёкий город, спрашивая себя, есть ли шанс слегка расслабиться, — Да, нам будет о чём рассказать, когда вернёмся.
— Когда вы вернётесь куда? — спросил Вальтскин.
В солнечном свете блестел узор из четырёх сердец на его серебряных пуговицах.
— Когда мы вернёмся
— О да, — сказал чужак и повторил фразу капитана, слегка сменив ударение. —
Сбив концом посоха головку похожего на маргаритку цветка, он замер в ожидании, пока беседа свернёт на тропу, ведущую к неизбежному концу. И когда это время пришло, он, мерцая глазами, увёл свою первую жертву.
Сверкающий голубовато-зелёный шар с Землю величиной, да и по массе примерно равный Земле — новая планета точь-в-точь соответствовала описанию. Четвёртая планета звезды класса С-7; бесспорно та, которую они ищут. Ничего не скажешь, безвестному, давным-давно умершему косморазведчику повезло: случайно он открыл мир, похожий на их родной.
Пилот Гарри Бентон направил сверхскоростной астрокрейсер по орбите большого радиуса, а тем временем два его товарища обозревали планету перед посадкой. Заметили огромный город в северном полушарии, градусах в семи от экватора, на берегу моря. Город остался на том же месте, другие города не затмили его величием, а ведь триста лет прошло с тех пор, как был составлен отчёт.
— Шаксембендер, — объявил навигатор Стив Рэндл. — Ну и имечко же выбрали планете! — Он изучал официальный отчёт косморазведчика давних времён, по следам которого они сюда прибыли. — Хуже того, солнце они называют Гвилп.
— А я слыхал, что в секторе Боттса есть планета Плаб, — подхватил бортинженер Джо Гибберт. — Более того, произносить это надо — как будто сморкаешься. Нет уж, пусть лучше будет Шаксембендер — это хоть выговорить можно.
— Попробуй-ка выговорить название столицы, — предложил Рэндл и медленно произнёс: — Щфлодриташаксембендер.
Он прыснул при виде растерянного лица Гибберта.
— В буквальном переводе — «самый большой город планеты». Но успокойся, в отчёте сказано, что туземцы не ломают себе язык, а называют столицу сокращённо: Тафло.
— Держитесь, — вмешался Бентон. — Идём на посадку.
Он яростно налёг на рычаги управления, пытаясь в то же время следить за показаниями шести приборов сразу. Крейсер сорвался с орбиты, пошёл по спирали на восток, врезался в атмосферу и прошил её насквозь. Чуть погодя он с рёвом описал последний круг совсем низко над столицей, а за ним на четыре мили тянулся шлейф пламени и сверхраскаленного воздуха. Посадка была затяжной и мучительной: крейсер, подпрыгивая, долго катился по лугам. Извиваясь в своём кресле. Бентон заявил с наглым самодовольством:
— Вот видите, трупов нет. Разве я не молодец?
— Идут, — перебил его Рэндл, приникший к боковому иллюминатору. — Человек десять, если не больше, и все бегом.
