Ложась спать той ночью, она все еще оставалась на взводе… но не чувствовала себя плохо. Даже хорошо. Мальчик был проблемой, неважно, правда ли от него так уж воняло или нет — это несущественно; главное, что проблема решена. Теперь он никогда не будет ходить по их улице. Она чмокнула Кента на ночь, а потом уставилась в темноту. Чем больше она думала о случившемся, тем лучше становилось на душе. Она поступила так, как надо.
Ночь прошла спокойно, без снов.
Проснулась она свежей и отдохнувшей. Позавтракала, проводила Кента на работу, а потом вышла посмотреть на детей, идущих в школу. Дженна и Сэм отвезли детей в школу и заглянули к ней.
— Хорошо сегодня пахнет, — сказала Сэм, виновато улыбнувшись. — Наверное, нельзя так говорить.
Кристина улыбнулась в ответ.
— Нет. Ты права. Хорошо.
— Ужасно, конечно, что с ним так вышло. Но, ты знаешь, некоторые сами себе создают проблемы.
— Так и есть, — согласилась Дженна.
В воздухе пронесся легкий запах гнили. Не та жуткая смесь тухлых яиц и дерьма, а едва различимый аромат разложения, как от гнилых фруктов в мусорном ведре. Кристина поморщилась.
— Вы это чувствуете? Или мне кажется?
— Нет, я тоже чувствую, — подтвердила Сэм.
— Как думаете, что это? — Дженна огляделась в поисках источника запаха. — Мусор сегодня не вывозят.
— Я думаю, это вон тот мальчик, — показала Кристина. На противоположной стороне дороги двое крупных, сильных школьников швыряли из рук в руки тщедушного, бледного мальчишку.
Сэм кивнула.
— Родерик. Тиффани говорила мне, что он не ходит на физкультуру. Может, у него проблемы со здоровьем, но вместо того, чтобы заниматься спортом, он просто сидит целыми днями и читает.
— И еще, его родители — атеисты, — добавила Дженна. — В прошлом году они даже не пришли на нашу рождественскую вечеринку.
На мгновение повисла тишина.
Дженна многозначительно посмотрела на Кристину.
— Знаешь, я думаю, это он.
— И я так думаю, — Сэм тоже смотрела на нее.
Обе смотрели на нее.
Кристина все поняла и со вздохом кивнула.
— Ты иди первым.
— Нет, ты.
— Нет, ты.
Стив, всегда самый храбрый, просунул голову в открытую дверь и заглянул в темное нутро заброшенного склада.
— Алло-о-о-о! — позвал он, надеясь услышать эхо. Его голос замер, как будто его поглотила тьма, стены. Кто-то — Билл, Джимми или Шон — толкнул его сзади, и он почти потерял равновесие и ввалился через дверь в здание, но замахал руками, удержался, и быстро выпрыгнул обратно в безопасность на свежий воздух. Он резко повернулся к ним, его лицо пылало от гнева, он был готов избить до полусмерти того, кто это сделал, но все трое смотрели на него невинными глазами. Он посмотрел на них и рассмеялся.
— Слабаки, — сказал он.
Джимми повернулся к Стиву. Нервно щелкая выключателем фонарика, он спросил: — Мы действительно идем внутрь?
Стив презрительно посмотрел на него.
— Конечно, — сказал он. Но он и сам был далеко не уверен. Дома, сидя на цементной дорожке, в окружении домов, заполненных взрослыми, эта идея казалась хорошей. Они возьмут с собой фонари, веревки и металлоискатель Билла и обследуют старый заброшенный склад. Ни у кого из них не хватило духу подойти к складу в одиночку — даже днем. Но вместе они смогут исследовать старое здание, сколько душе угодно, проникнуть в его неизмеримые глубины и извлечь оттуда все сокровища, какие только смогут найти.
Однако сейчас, стоя перед многоэтажным зданием и глядя в темный дверной проем, эта идея не казалась ни такой уж хорошей, ни такой осуществимой. Теоретически они должны быть храбрее в группе, чем по отдельности. Безопасность была в количестве. Но оказалось, что вместе они боялись не меньше, чем порознь. Стив посмотрел на верхнюю часть здания, на голую бетонную стену, почерневшую от копоти, где когда-то в ночной тишине вспыхивало пламя, устремленное к Луне, и молча надеялся, что один из них струсит. Может быть, Шон, самый младший из них, заплачет и захочет домой.
Но все трое молча смотрели на него, ожидая, какое он примет решение.
— Пошли, — сказал он, включая фонарик.
Они медленно, тихо, осторожно вошли в открытую дверь склада — Стив впереди, Джимми и Билл следом, Шон замыкал шествие. Гравий и обугленные обломки хрустели под ногами.
