Он не сдержал обещания; но все вообще пошло не так, как предполагалось. С. до сих пор не вернулась в К…: эта новость, от которой сердце мое сжалось, когда я ее услышал, теперь немного утешала меня в связи с моим вынужденным отъездом, и я надеялся, что по выздоровлении вернусь одновременно с ней. И конечно же, все произошло иначе. Насмешницы Парки куражились, тасуя наши перемещения. Операция прошла прекрасно, я попал к очаровательно эксцентричному хирургу, старому немцу, чьи рассуждения об использовании кокаина в медицине с 1875 года до наших дней весьма развлекли меня, пока я лежал под ножом. Я узнал, что к изобретению производных кокаина, которые сохраняли обезболивающие свойства без побочного эйфорического эффекта, подтолкнула неумеренная любовь к этому наркотику самых выдающихся врачей и хирургов своего времени, любовь, заставлявшая их опустошать шкафы, где он хранился, чтобы употреблять его через нос, внутривенно и в те времена даже через глаза. Эта проблема, изрядно подпортившая репутацию врачебной профессии, решилась в 1919 году с появлением новокаина, дальнего и более грубого родственника чудесной молекулы, благодаря которому теперь только неприятное скрипение скальпеля, врезавшегося в мою плоть, отвлекало меня от красноречия хирурга. Несколько дней мне пришлось соблюдать постельный режим; как только я снова, превозмогая боль и едва не падая, смог стоять на ногах, я стал узнавать о полетах обратно. Мне забронировали пятничный рейс в Г…, город, откуда улетало большинство самолетов в К…. У меня накопилось много работы в других местах, но я позволил себе спланировать маршрут именно так, что было не очень-то профессионально. Я позвонил в К…: С. не было ни там, ни в М…, где она до этого остановилась по работе, но вернулась в Г…, чтобы отчитаться о ней. Я был в восторге: у меня появилась возможность с чистой совестью провести в ее компании выходные в Г…, потом отправиться по своим делам, а после вернуться к ней. Но те, кто распоряжался перелетами, неожиданно отменили мою бронь: мне сообщили, что у них груз, это важнее. Самолетов не будет до понедельника, я был в отчаянии, я знал, что к тому моменту С. вернется в М…. Я осознал, что эта женщина уже некоторое время заполняет всю мою жизнь и в глубине души был в восторге даже от страданий, которые причиняла мне невозможность увидеться с ней, так сильны были мои чувства. Я решил позвонить ей в Г… (я очень переживал из-за того, как она отнесется к такой назойливости): она была как будто бы рада меня слышать; ее голос пронзил меня. В субботу она уезжала в К…, а оттуда в М…. Я попросил ее подождать меня перед тем, как отправиться в К…, она не могла, но обещала встретиться со мной чуть позже. «До скорого, милое дитя», — сказала она, вешая трубку. Раздираемый между удовольствием, которое мне доставили ее слова, и фрустрацией от невозможности с ней увидеться, я провел полдня, пытаясь улететь всеми правдами и неправдами. Одна организация зафрахтовала самолет, я позвонил другу, и он обещал найти мне местечко; через два часа он мне перезвонил, чтобы сообщить, что его шеф против этого (позже я узнал, что какая-то женщина, с которой я был почти не знаком, но которая по причине, так и оставшейся неизвестной, ненавидела меня всем сердцем, вычеркнула мое имя из списка). В течение нескольких часов я переходил от самой отчаянной надежды к самой черной ярости. Я рвал и метал, ковыляя от одной конторы к другой, доводил секретарей до исступления своей настойчивостью, принуждал их делать заведомо бессмысленные усилия, на которые они только зря тратили время и терпение. В шесть часов вечера произошло чудо: грузовая компания, куда я снова позвонил от безысходности, как ни в чем ни бывало сообщила мне, что в ее самолете есть место не только для меня, но и для двухсот килограммов груза, который я должен буду сопровождать. Нужно было действовать незамедлительно, так как груз, конечно же, не был готов к отправке, таможенные документы отсутствовали, а экспедиторская компания была уже закрыта: однако к восьми часам все было сделано. В шесть утра я должен был быть в аэропорту, я был там уже в половине шестого, но он открылся только в шесть тридцать, в семь мне было сказано, что самолет неисправен и в тот день уже не полетит. Я был настолько этим раздавлен, что едва отдавал себе отчет в том, что ситуация до ужаса комична. Днем я снова позвонил С.: она должна была уехать на следующий день, как и собиралась, и не могла отложить свою поездку, но, услышав ее, я немного успокоился. На следующий день я действительно улетел. Самолет направлялся в город, куда мне было нужно по работе, и останавливаться в Г… не имело смысла, поскольку С. там больше не было. Во время полета я лелеял безумную надежду пересечься на несколько минут с С. на аэродроме в Г… и поговорить с ней, пусть даже один короткий миг, увидеть ее глаза и улыбку, обнять ее. Вполне ожидаемо ее самолет улетел несколькими часами ранее.