Когда мы наконец разместились в микроавтобусе «РАФике» и поехали, это, надо сказать, было зрелище! Это было здорово! Когда тебя везут-это красота! Водитель наш красочно нам расписывал, как папе будет хорошо работаться в Представительстве рыбного хозяйства, как мама будет отовариваться в магазине для дипломатов. А пока мы, мол, едем в Восточную Гавану, что находится за замком Эль Морро и подземным туннелем, который проходит под каналом.
Мы видели пассажирский лайнер во входном канале в торговый и рыбный порты. Корабли на рейде, старинную крепость на скале и Старую Гавану. Вернее, её часть, выходящую на канал. Потом был туннель под землёй. Большой, длинный, с поворотами. И светлый, как наше метро. Всё впечатляло. И стройные, красивые девушки-полицейские в зелёной форме, и олеандры, и орхидеи.
Мама часто ахала. Папа комментировал, где мы проезжали. Кто и когда построил туннель. Кто и зачем построил крепость. Что в ней было раньше и что там теперь. Папа всё знал про эти места. Я стал всё фотографировать своим «Зенитом». Но отец меня вовремя остановил:
– На ходу фотографировать не надо, сынок, – сказал отец, – только плёнку испортишь. Придем сюда гулять, вот тогда и сфотографируешь. Ты будешь снимать слайды, а я – фильм своей кинокамерой.
Есть у папы такая камера-«Спорт». Бледно-кремового цвета и с пупырышками. В неё вставляется большая батарейка. Я успокоился и даже перестал вертеться в разные стороны и подпрыгивать на сиденье. Тем более что мы уже подъезжали к большому восьмиэтажному дому с длинными бойницами на серой стене.
– От американцев отстреливаться? – спросил я, указывая на бойницы.
Отец объяснил, что это не бойницы, а такие жалюзи в стене, чтобы вентиляция была, от солнца – тень, от ветра – защита. Рабочий в сомбреро и потухшей сигарой во рту подравнивал мачете, как сказал отец, траву рядом с домом и стриг её огромными ножницами, которые лежали на траве рядом с ним. И хотя на Кубе была зима, но трава, пальмы, акации и разные растения были зелёными.
Кубинцы при входе в дом заулыбались нам и что-то сказали приятное отцу, а он им что-то ответил. Тоже приятное. Водитель помог поднять на лифте на шестой этаж наши вещи и донести их до квартиры.
Через бойницы было видно море. Далеко-далеко. И корабли. Вдалеке на рейде. В коридоре подвывал ветерок. Декабрь-зимнее время года на Кубе. И ветерок здесь бывает ого-го какой. Тем более у моря. Через год, в этом же месяце, мы уже замерзали при 15 градусах тепла ночью, когда почти акклиматизировались. Но всё равно купались…
Когда мы вошли в нашу квартиру, Володя показал, где титан для воды, рассказал, как он работает. Большая бутыль в штативе-это питьевая вода. Каждый день приезжает водовозка и меняет пустые бутыли на полные. Поэтому пустую бутыль надо выставлять за дверь. Отец подарил водителю буханку чёрного хлеба, и он, довольный, умчался по своим делам.
Я стал придирчиво осматривать новое жилище. В принципе мебель ничем особенно от нашей не отличалась. Те же шкафы, стол, стулья. Но в шкафу я заметил горящую лампочку.
–Это для того, чтобы вещи от сырости, влажности не покрылись плесенью, – сказал всезнающий отец.
За его спиной была служба военным переводчиком в Африке, в Республике Экваториальная Гвинея, которая находится на самом Экваторе. Бывшая колония Испании. У меня даже марки тех времён есть: и колониальные, и уже когда она стала республикой. Но кровать-это вещь! Кровать в спальне была широченная! У нас таких не выпускали. И с непривычными узкими и длинными пухлыми подушками.
– А где же накомарничек? – решил я ехидно озадачить родителей.
– Видишь море? – сказала мама. – Это бриз. К тому же мы на 6 этаже. Или комары здесь не водятся, или сюда не долетают. Силёнок не хватает. Понятно?
– Логично. А телевизор где? – не унимался я.
– Телевизоров всем не хватает. Они в дефиците. Вот кто-то уедет, тогда телевизор ближайшему очереднику достанется. Всё равно, телевизор Москву здесь не ловит. Все телепередачи идут на испанском языке. Так что учи поскорее испанский. Знаешь, как быстрее выучить?
– Знаю, – ответил я, вспомнив, рассказанный кем-то из ребят анекдот, что для этого лучше всего спать с переводчицей. Но это уже была шутка не для взрослых.
Как бы прочитав мои мысли, отец посоветовал:
– Надо больше общаться с кубинцами.
– Пообщаемся, – пообещал я.
Удовлетворившись новым жильём, родители принялись распаковывать чемоданы, а я пошёл на балкон посмотреть оставленные там бывшим жильцом морские ракушки. Мама сказала папе, что хорошо было бы позвонить в Москву и сообщить, что мы долетели благополучно. Отец объяснил маме, что телефонные аппараты, которые, как он думает, будут работать через спутник, изобретут лет через двадцать, а сейчас, мол, садись и пиши письмо домой. Его кто-нибудь забросит в посольство. И письмо полетит в Союз обратным рейсом через три дня. Наши лётчики за это время успеют в первый день отметить счастливый перелёт, на второй день отоспаться, а на третий день нагуляться по Гаване.
