Когда же кружки и термос стали пусты, настало время баек у костра. Каждый рассказывал свою страшную интересную историю. Самые страшные истории нам рассказал Олег, который читал множество жутких историй из детства. Закончили мы лишь тогда, когда хворост кончился и костёр погас. Дело было уже далеко за полночь. Когда истории закончились, я предложил спеть старую песню, которую мы услышали когда-то давно, в начале нашей дружбы. Она называлась "Через тысячу лет опять вместе". И я был очень рад и удивлён тому, что они согласились спеть её хором. И когда мы, пятеро, все вместе, взявшись за руки, слились в песне, когда наши голоса стали одним единым голосом, я вдруг почувствовал непередаваемый экстаз, покой и лёгкость. Будто я вернулся домой, где меня любят и ждут после бесчисленных скитаний. В тот момент по моей спине бежали мурашки, а в груди нарастало странное, но очень приятное непередаваемое чувство огромной любви к себе и к самой Жизни. И в тот момент, я клянусь, мы были частью Вечности. Когда мы закончили петь, каждый из нас чувствовал жуткую усталость. Но усталость эта была светлой и даже радостной, несмотря на то, что каждый из нас в глубине души догадывался, что это наша последняя в жизни встреча.
Расходиться домой мы не стали, уснули в спальных мешках, расстеленных рядом. В ту августовскую ночь сон долго не шёл, но когда усталость окончательно взяла верх, я провалился в объятия Морфея. Мне снился беспокойный сон. Будто я был в горящем доме и видел, как в разных его комнатах медленно сгорают мои друзья. Тогда я не придал этому особого значения и быстро забыл его. Понимание пришло гораздо позже, спустя целых одиннадцать лет.
Мы все сгорели в том доме. А домом тем была наша дружба. И, как и во сне, последним сгорел я.
Я много лет не появлялся в посёлке, потому что было множество дел и вещей, которые держали меня в моей деревне. С друзьями я тоже потерял связь, ведь в то время ни мобильников, ни соцсетей ни у кого из нас не было. Потом же, каким-то случайным образом я узнал, что Олег стал юристом, одним из лучших в своём деле, и улетел в Штаты.
Лена вышла замуж за какого-то богатого парня, с которым они через два года развелись, но она вышла замуж ещё раз. Я однажды видел её, проезжавшей мимо автовокзала за рулём дорогой иномарки. Я сразу узнал её по родимому пятну на лице и всё тем же рыжим волосам.
Тимур выучился на офицера и уехал куда-то на Кавказ. Там его след и был потерян. Я узнал о нём из случайного разговора его одноклассников, которые в школе часто тёрлись рядом с ним.
Свете повезло меньше всех- попав в сомнительную компанию, она стала курить и пить, из-за чего совсем скоро опустилась на дно. Близкие люди, как могли, пытались вытащить её из этой ямы, но не вышло: холодной зимой две тысячи семнадцатого она, уже изрядно навеселе, возвращалась домой поздно ночью. Подскользнувшись на льду, она упала и крепко приложилась головой об асфальт. Её окоченевший труп нашли только поздним утром.
Яна же спешно покинула эти места, как только доучилась в интернате. Дальнейшая её судьба мне неизвестна.
А я…А что я? Я был единственным из нашей компании, кому было не плевать. Единственный, кто выкроил время и приехал в эти места, что с детства так сильно изменились, чтобы отдать дань памяти умершей дружбе и увидеть старых друзей детства. Ну что ж, так и быть. Раз этой истории суждено было так закончиться… Пусть будет так. Быть может, мы еще встретимся с вами на перекрёстках жизни, старые друзья.
К морю
Прекрасная летняя ночь была нежна. За окном старого фургона марки "Фольксваген" бешено проносились лучи от фар редко пролетавших мимо автомобилей. В проигрывателе играл "Depeche Mode", впереди еще долгая дорога по федеральной трассе, проходящая через сотни километров хвойных лесов, которые потом сменят поля и пашни, а еще позже- узкий горный серпантин среди седых горных гряд. А еще дальше- песчаные пляжи и море справа и богатый курортный город слева. Но это займет не два и не три дня пути. Сегодня "Эльвира" и Диармайд будут ночевать в лесу.
Сбавив ход на пустынной трассе, Диармайд сверился с картой на навигаторе.
