— Самое то, хех. — хмыкнул Влад, допивая свой чай. Присев на край кровати, он бросил взгяд на Аню. Худая, обнажённая девушка с бледной кожей и тонкими запястьями. Рыжие кудри до плеч, веснушки на плечах, лице и груди, большие грустные глаза цвета василька, милый курносый носик… Она громко сёрбала из своей чашки, держа её обеими ладонями, как если бы у кружки не было ручки. Влад едва заметно улыбался, наблюдая за ней. Он смотрел на неё и как бы невзначай отметил про себя, как ему нравится видеть её голой. Молодое горячее тело, бледная нежная кожа, потрясающие локоны волос, что пахли её любимым шампунем с запахом сирени… Он вглядывался в её аккурантые нежные черты. Черты чудесной семнадцатилетней девочки, ещё не закончившей школу. И как же он был счастлив, понимая, что этот божественный нежный цветок принадлежит лишь ему одному… Он был её первым мужчиной. Это льстило. Это рождало дикое желание, смешанное неимоверной мужской гордостью. Но в глубине души он понимал и знал, что он будет далеко не последним в её долгой жизни. Он знал это, но гнал прочь эти крамольные мысли. Потому что то, что будет дальше, его мало интересовало. Ведь дальше, через каких-то пару лет его самого уже не будет. И его не будет волновать ни то, кому достанется эта убогая халупа, в которой он живёт, ни судьба этой чудесной девочки, что делит с ним постель, ни что бы то ни было ещё. Опухоль перечеркнула всё. Да, банальная история, каких сотни тысяч. Злокачественная опухоль, которую наши славные врачи нашли слишком поздно из-за устаревшего оборудования. Причём нашли на обследовании уже в армии, когда он отслужил уже половину службы. Но кроме него и врачей, поставивших диагноз, о его приговоре никто не знал- родителям было не до него, они были слишком заняты изменами и взаимными обвинениями в адрес друг друга. Они купили ему эту захудалую квартирку на всеми богами забытом краю города, но он был благодарен им и за это, ведь многим даже такое не светит. А кроме родителей близких у него больше и не было. Ни друзей, ни родственников. Анька, разве что. Он уже и не помнил, как они познакомились, хотя прошёл всего лишь год с их знакомства. Да и важно ли это сейчас? Конечно нет, чёрт возьми. Сейчас было важно лишь то, что среди всего этого дерьма, мрака и ужаса окружающей действительности он сидел и видел не грязные улицы, жестокий ливень или отчаяние, боль и нищету. Он видел ЕЁ. Лучшую на свете. Красивейшую, нежнейшую, потрясающую. Девушку, которая сейчас была для него всем. А после того, как Влад узнал о болезни, для него больше не было ни прошлого, ни будущего. Для него теперь отныне и до конца было только СЕЙЧАС. И ничего больше. В отличие от большинства своих братьев по несчастью, болезнь не обескуражила его и не лишила воли к жизни и к борьбе, а наоборот, освободила. Страха больше не было. Боль тоже перестала что-то значить. Он знал, что ему осталось немного, и в любом случае его ждёт неотвратимый и скорый финал. И то знание освободило его Я. Освободило от всего, что мешало ему. От принципов, правил и прочих вещей, которыми так любят защищаться от самих себя обычные люди. И это знание, memento mori, целиком и полностью изменило его. Он порвал все старые контакты и прервал любую связь со своим прошлым и раскрылся настоящему. На постоянную работу не устраивался, перебивался одноразовыми халтурками, потому что очень ценил своё время. С детства он мечтал стать фотографом, и теперь его мечта стала реализуемой с помощью отличного фотоаппарата, который он обменял на какие-то драгоценности. На дворе стоял две тысячи шестой. Сентябрь еще не горел, но на улицах уже было полно всяких субкультурных тусовок. И именно их он чаще всего фотографировал. Его привлекали эмо и готы, но больше по стилю внешности, нежели по философии. И много снимков у него было именно с ребятами из тусовки. И именно там он и познакомился с Аней- маленькой девочкой, которая только пришла в субкультуру готов. Влад сразу приметил её- это была любовь с первого взгляда. Взаимная, как оказалось. Девчонка была не по годам умна и знала себе цену. Владу такие нравились. Вскоре Аня заменила ему тусовку и в принципе всё своё время он проводил с ней. Она стала ему девушкой, подругой и смыслом жизни. И теперь, когда она была целиком и полностью его, он мог позволить себе вот так сидеть здесь, на этой старой двуспальной кровати, и разглядывать любовь всей своей жизни под "Опиум для никого".
