Какого цвета эта комната? Первое, что я сделал проснувшись - сплюнул кровью. В бок, на плечо. Эритроциты вперемешку со слюной, густой жижей свисали с угла пересохших губ. Я не чего не вижу. Слишком ярко, белый бьет в глаза. Опустил веки и попытался смочить горло влагой желез. Боль. Сразу начал кашлять сухим. Словно кадык сломал. Мышцы шеи ноют, как от плохо поставленного укола. Шейные позвонки трещат. Хочу ладонью закрыть глаза и вытереть слюну с лица. Но кисти не подвижны. Нужно встать, но не могу. Спина печет. Между лопатками словно лезвие ножа. Нужно открыть глаза для выяснения обстоятельств. Несколько секунд мигрени и я вижу, что привязан. Какого цвета эта комната?
Annotation
Филипьев Герман Борисович
Филипьев Герман Борисович
рассказы и заметки
Какого цвета эта комната? Первое, что я сделал проснувшись - сплюнул кровью. В бок, на плечо. Эритроциты вперемешку со слюной, густой жижей свисали с угла пересохших губ. Я не чего не вижу. Слишком ярко, белый бьет в глаза. Опустил веки и попытался смочить горло влагой желез. Боль. Сразу начал кашлять сухим. Словно кадык сломал. Мышцы шеи ноют, как от плохо поставленного укола. Шейные позвонки трещат. Хочу ладонью закрыть глаза и вытереть слюну с лица. Но кисти не подвижны. Нужно встать, но не могу. Спина печет. Между лопатками словно лезвие ножа. Нужно открыть глаза для выяснения обстоятельств. Несколько секунд мигрени и я вижу, что привязан. Какого цвета эта комната?
Это что палата? Черт! Не вышло. Поворот головы влево, поворот вправо и я в комнате с высокими потолками и стенами густо выкрашенными в белый. Бесспорно - это больничная палата. И факт - я зафиксирован к кушетке. Я привязан не ремнями, а постельным бельем. По одной простыне на каждую конечность и еще одна проходит через мою грудь. Очень старый и знакомый мне прием. Значит, что - то пошло не так. Я пытаюсь вспомнить последний эпизод. Но память дает не картинку, а чувство. Круговое жжение кожи шеи и боль в затылок. А теперь я здесь. Слюна уже присохла к щеке. О, дивный мир. На всю комнату одно огромное окно. Судя по раме, ее размерам и форме, толщины стен, ширине подоконника - я в здании середины двадцатого века постройки. Свет по ту сторону оконного стекла настолько яркий, что я не могу оценить вид из него. Дерево рамы, покрыто трещинными, сухой кожуры белой краски. Я делаю вдох. Хлор с пылью. Запах медицины. В огромной, высокой, белой палате с красной плиткой пола, я абсолютно один. Моя кровать стоит ровно по центру, я накрыт белой тканью, под ней голое тело, а вокруг - нечего. Абсолютная пустота. Ни какой мебели, ни каких предметов. Это изолятор. Отличное дизайнерское решение. Нужно вырваться. Напрягаю мышцы и сухожилия, выкручиваю запястья, стараясь выдернуть руки. Узлы петлей впиваются в плоть, передавившие сосуды. Пальцы немеют. Я раскачиваю свое тело со стороны в сторону, в надежде разорвать ткань или перевернуть кровать. Хоть что-нибудь, но не быть прикованным. Двигаться, быть свободным. Спина буквально жжет, кости ломит, я начинаю вспоминать и кричу.
Черт! Кто нибудь! Крик переходит в кашель. Кашель извергает сгустки крови. В этот раз все стекает по подбородку. Что за ничтожное положение? Я кричу еще громче, когда двери за моей головой открываются и через пару шагов перед мной оказываются двое санитаров, слева и справа от меня и медицинская сестра, у моих ног.
Мое первое утро в психушке началось с того, что я проснулся от чувства схожего с паранойей. А именно сквозь сон мне показалось, что на меня кто-то смотрит. И этот кто-то совсем рядом, у меня за спиной. Я открыл глаза. Лицом я был к стене. Я не двигался, а просто ждал когда это чувство пройдет. Но вместо этого ощущение только усиливалось и что самое главное подтверждалось моими органами чувств. Я впрямь кожей чуял тело рядом. Я собрал всю волю в кулак и резко обернулся. Признаюсь честно, я не ожидал такого увидел. Где-то в метре от меня стоял мужчина лет пятидесяти и мастурбировал глядя мне в лицо. Я спокойно встал и не обращая на него внимание пошел к умывальнику. Мужчина тем временем провожая меня взглядом продолжал дрочить. Я пытался найти раковину, которая как я был уверен находилось возле двери. Но не чего не было.
- Что ищешь?
Я обернулся. Этот вопрос прозвучал от онаниста.
- Умывальник. Я хочу умыться и почистить зубы.
- В палатах умывальников нету. - Сказал он продолжая на меня наяривать. - Утренняя гигиена в общей комнате. По расписанию через пол часа. - На этих словах он кончил, издав какой-то гортанный звук и нелепо скривив лицо. После вытер член об синею больничную пижаму, натянул штаны и как нечем не бывало, насвистывая вышел из комнаты. Я проводил его взглядом, но он так и не повернулся.
Как понял, это типичная утренняя процедура. Мужчина удалился так и не посмотрев на меня. Даже как-то обидно, что ли. Не каких чувств. Ничего личного, просто онанирующий на тебя незнакомец. Этот случай возможно стал своеобразной точкой отчета.
- Это Ваня-Два Конца. - Произнес сухой бас, с глубины комнаты. Я оторвался от удаляющегося силуэта спины извращенца и обернулся на голос. - Ваня-Два Конца, он всегда дрочит на новеньких. Говорит, что чувствует их запах. - Голос принадлежал толстому, лысому существу маленького роста, возраст и пол которого я определить попросту не смог. - Он вполне безобиден, просто любит дрочить, при каждом удобном и не очень случае.
- Два Конца?
- Да.
- Почему Два Конца?
Существо сидело в самом углу палаты, возле огромного окна. Такое же окно я видел в изоляторе, но только сейчас заметил, что за стеклом кованая решетка. Холодно, а грязь какает-то стерильная, как в реставрированных зданиях девятнадцатого века, что в центре города.