Кеесинг прочитал это, прочитал всему классу и еще в других классах и признал себя побежденным.
С этих пор я была у него на хорошем счету. На мою болтовню он больше уже не обращал никакого внимания и никогда больше меня не наказывал.
P. S. Отсюда видно, какой он симпатичный малый.
А за юффроу Крякдакряк менееру Кеесингу, конечно, спасибо.
— Спокойной ночи, Ева! Приятного сна!
— И тебе тоже, мама!
Щелкнул выключатель, свет погас, и Ева лежала несколько минут в полной темноте. Потом, когда глаза немного привыкли, она увидела, что мама неплотно задвинула шторы: осталась широкая щель, и через эту щель Ева могла смотреть прямо в лицо луны. Круглая, как шар, луна тихо висела в небе, она была неподвижна и приветливо улыбалась.
— Была б я такая, — подумала Ева почти вслух, — ах, если бы я тоже могла быть всегда такой же приветливой и спокойной, чтобы все думали: какой приятный ребенок! О, как бы это было прекрасно!
Ева все думала и думала о луне и сравнивала ее с собой, такой маленькой. Оттого что она так долго думала, глаза ее наконец закрылись, и мысли перешли в сон, который Ева на следующий день так хорошо помнила, что порой сомневалась, а не случилось ли все это на самом деле.
Она стояла перед входом в большой парк и сквозь ограду нерешительно смотрела внутрь, но войти никак не решалась.
И когда она уже хотела повернуть назад, рядом с ней появилась крошечная девочка с крылышками и сказала:
— Ну, Ева, входи, не бойся! Или ты не знаешь, куда идти?
— Нет! — робко ответила Ева.
— Ну что ж, тогда я поведу тебя! — И с этими словами отважная девочка-эльф взяла Еву за руку.
Ева уже много раз бывала с мамой и бабушкой во всяких парках, но никогда еще ей не приходилось видеть такого прекрасного парка, как этот.
Несметное множество цветов, деревьев, пышные луга увидала она, всевозможных насекомых и всяких зверушек, таких, как белочки и черепашки.
Девочка-эльф весело болтала с ней обо всем, и Ева скоро настолько забыла о своей робости, что спросила ее о чем-то, но та, быстро приложив палец к губам Евы, сразу же велела ей замолчать.
— Придет время, я все тебе покажу и расскажу, и ты сможешь спросить меня обо всем, что тебе непонятно, а пока что тебе нужно молчать и не перебивать меня. Иначе я сейчас же отведу тебя обратно домой, и тогда ты будешь знать ровно столько, сколько и все прочие глупые люди! Смотри, я начинаю.
Первейшая из всех — роза, королева цветов; она так прекрасна и у нее такой тонкий запах, что она одурманивает каждого, и больше всего — себя.
Роза красива, изящна и ароматна, но, если что не по ней, она тут же обращает к тебе свои шипы. Роза похожа на избалованную маленькую девочку, красивую, нарядную и на первый взгляд просто очаровательную, но тронь ее или обрати свое внимание на другую, так что она больше не в центре внимания, и она сразу же покажет свои коготки. Тон у нее становится язвительный, она обижена и именно этим хочет казаться милой. Манеры у нее наигранные и жеманные.
— Но, Эльфи, как же так? Почему же тогда все считают розу королевой цветов?
— Потому что почти все ослепляет внешний блеск; если дать людям выбор, то не много найдется таких, кто не поддался бы очарованию розы. Роза величественна и прекрасна, и, как везде в мире, среди цветов никто не спрашивает — а нет ли другого цветка, который внешне, может, и некрасив, но внутри прекрасен и больше подходит для того, чтобы царствовать?
— А скажи, Эльфи, ты, значит, не считаешь розу красивой?
— Да нет же, Ева, роза и вправду на вид прекрасна! И не будь она всегда в центре внимания, то, вероятно, вполне была бы достойна любви. Но пока ее считают цветком из цветков, роза всегда будет казаться себе прекрасней, чем она есть в действительности; и пока это продолжается, роза все так же заносчива, а заносчивых созданий я не люблю!
— Значит, и Леентье тоже заносчива? Ведь и она очень красива, а из-за того, что еще и богата, она в нашем классе всегда заправила!
