Так он и сделал — и до того тихо, что побег его заметили, когда он уже несколько часов был в пути.
Вся его шкурка запачкалась землей и грязью, когда он пролезал сквозь живую изгородь, но не станет же медведь (и к тому же еще маленький плюшевый мишка), которому хочется открыть мир, нервничать из-за какой-то там грязи. Итак, устремив взор вперед, чтобы ненароком не споткнуться о камень, Блёрри смело пошел к улице, куда вела узенькая дорожка между садами.
Выйдя на улицу, он на мгновение испугался множества громадных людей — между их ногами его совершенно не было видно. «Нужно держаться с краю, а то они, чего доброго, собьют меня с ног», — подумал он, и это было вполне разумно. А Блёрри и был разумным, это следовало уже из того, что он, такой маленький, хотел открыть мир в одиночку!
И вот он шел по самому краю улицы и следил за тем, чтобы не оказаться в середине людского потока. Но вдруг его сердечко заколотилось изо всех сил: что это? Громадная, черная, мрачная бездна открылась у него перед ногами: люк, он вел в подвал, но Блёрри этого не знал, и у него закружилась голова. Не спуститься ли туда? В испуге он огляделся по сторонам, но мужские ноги в брюках и женские в чулках как ни в чем не бывало сновали вокруг разверстого люка.
Не вполне оправившись от страха, Блёрри осторожно обошел люк и скоро уже опять, как и раньше, мог идти вплотную к стене.
«Вот, иду я в громадном мире, но где же сам этот мир? Из-за всех этих ног в чулках или брюках я совсем не вижу его, — размышлял Блёрри. — Наверное, я слишком мал, чтоб открыть мир. Ну ничего, когда стану старше, я буду гораздо выше, а если пить молоко с пенкой (при одной мысли об этом он аж вздрогнул), то я точно буду ростом не меньше, чем все эти люди. Так что пойду себе дальше, и рано или поздно я этот мир все-таки увижу».
И Блёрри шел себе дальше, но как ни старался, все эти толстые и тонкие ноги вокруг жутко ему мешали. Однако разве нужно все время только идти? Он почувствовал страшный голод, и к тому же стало темнеть. А Блёрри вообще не подумал о том, что ему нужно и есть, и спать. Его настолько переполняли планы открытия мира, что он и думать не мог о таких обычных и негероических вещах, как сон или еда.
Вздыхая, он еще некоторое время брел дальше, пока не обнаружил, что дверь одного из домов открыта. Слегка поколебавшись, он все же решился и тихонько вошел.
Ему повезло, потому что, пройдя еще через одну дверь, он увидел между четырьмя деревянными ножками какой-то махины две миски: одну с молоком и густой пенкой, а другую с какой-то кашей. Голодный и жадный до чего-нибудь вкусного, Блёрри одним махом выпил все молоко, вовсе не обращая внимания на пенку, как и приличествует взрослым медведям, а потом дочиста съел и всю кашу. Он был сыт и доволен.
Но, о ужас! Что это такое вошло в комнату? Белое, с большими зелеными глазами, оно медленно приближалось, не сводя с него глаз. Прямо перед ним оно остановилось и спросило тоненьким голоском:
— Кто ты и почему съел мой обед?
— Я — Блёрри, и для открытия мира мне нужна пища, поэтому я и съел твой обед. Но я и знать не знал, что он твой!
— Ах вот оно что, ты хочешь открыть мир, но почему ты нашел именно мои миски?
— Потому что никаких других не увидел, — ответил Блёрри как можно более дерзко. Потом подумал и спросил уже более вежливо: — Но как же тебя зовут и что ты, интересно, такое?
— Меня зовут Мирва, я принадлежу к породе ангорских кошек. Я очень ценная кошка, как утверждает моя хозяйка. Знаешь, Блёрри, одной бывает так скучно — не хочешь ли немного побыть со мной?
— Я, пожалуй, посплю у тебя, — отвечал Блёрри бесстрашно и с такой миной, словно делал одолжение красавице Мирве. — Но утром я должен уйти: мне нужно открывать мир!
Мирва вполне была довольна таким ответом.
— Иди со мной! — сказала она, и Блёрри последовал за нею в другую комнату, где увидел множество деревянных ножек, больших и маленьких, но… там находилось и нечто другое: в углу стояла большая плетеная корзина, а в ней лежала обтянутая зеленым шелком подушка.
Мирва ступила лапами прямо на подушку, но Блёрри постеснялся залезть туда: ведь он очень испачкался.
— Нельзя ли мне немного умыться? — спросил он.
— Ну еще бы, — ответила Мирва. — Я тебя вымою, да и сама умоюсь.
Хорошо, что Блёрри не знал столь странного способа, а то бы он ни за что не дал Мирве так с собой обращаться. Кошка велела ему стоять прямо и не спеша стала вылизывать ему ноги. Блёрри испугался и со страхом спросил, всегда ли она так все моет.
— Да, — ответила кошка. — Вот увидишь, каким станешь чистым, будешь блестеть, а блестящему плюшевому медвежонку везде путь открыт, и тебе гораздо легче будет открывать мир.
Блёрри постарался спрятать свой страх подальше и, как настоящий медведь, стоял и ни разу не пикнул.
