Баба Аня, или, как ее сокращенно звали все в деревне, – Бабаня, встала, как обычно, без пятнадцати шесть. Старательно пробормотав утренние молитвы, долго умывалась холодной водой и на кухню, место своего обычного дневного обитания у окошка, вошла уже бодрой, хотя кряхтеть и охать не перестала. Эти продолжительные вздохи и бесконечные «господи, помилуй» сама она не замечала, не слышала, они были частью ее старушечьего дыхания.
Пока Бабаня пила черный чай с чабрецом без сахара, но с мятной конфетой, она прикидывала, чем займется в наступивший день. Это летом длинного дня на все не хватает, а зимой день короткий, но тянется, и заполнять его надо так, чтобы прошел он с толком. «Господь не зря так придумал, что летний день вдвое больше зимнего, чтобы постарались мы, а нам его все равно не хватает, ленимся, видать…» – потянуло ее философствовать. «Пирог испеку с картошкой и грибами, – вдруг сказала она самой себе вслух, – хоть и не пост еще, пусть будет постный. Зато яйцо намешаю…» Грибы у нее были и сушеные белые, и замороженные опята. Опят осенью сама собрала немного, да соседка еще принесла ей большой пакет. Так что она потом не знала, что с грибами делать, и забила ими целый ящик в морозилке. Благо он обычно у нее пустовал.
Бабаня обрадовалась, что придумала себе хорошее занятие, и полезла в угол у печки за мукой. Тесто надо было поставить сейчас же. Муки в большой железной кастрюле под деревянной крышкой не было. «Вот старая! Совсем бестолковая стала, с прошлого раза же еще знала, что мука кончилась», – она расстроилась, но решила не отступать, раз наладилась на стряпню. Магазин открывался через полтора часа, пока можно было прибрать в комнате.
На улице, когда она вышла, было темно, фонарь горел только над сельсоветом, а дальше была темень до самого магазина. Пробиралась она осторожно, боясь оступиться с тропинки или поскользнуться. Мороз к утру отпустил, дышалось легко. «Вот кости-то и ломало…» – сказала она в темноту.
– Бабаня, вы? Ой, хорошо, что встретила. Хотела забежать, но, думаю, рано еще, разбужу, – молодая соседка Валя, что жила через двор, догнала старуху.
– Здравствуй, Валя. На автобус торопишься?
– Да, но успею еще. Бабань, вы не могли бы мне на три дня рублей пятьсот одолжить? Врач вчера Светке выписал новые таблетки, а у меня денег уже нет. На работе стыдно занимать, неудобно. Выручите?
– Валенька, конечно, моя хорошая. Сейчас, только на свет давай выберемся, – они уже подходили к магазину, где горел фонарь, а над крыльцом сияла реклама. В кошельке как раз оказалась пятисотка. – Ну слава богу, что с собой есть. Держи, Валюша. Отдашь, как сможешь, не переживай. Со Светой-то кто остался, в садик же ее не повела хворую?
– Ольга Ивановна, соседка. С ней Светка нормально остается. Спасибо вам, Бабаня, опять спасаете меня прямо буквально. Через три дня верну.
– Беги давай, а то на автобус опоздаешь.
Бабаня постояла, глядя в след Вале, пока та не скрылась за поворотом. Поднялась на ступеньки магазина и вошла в нарядный и теплый продуктовый зал. Муку она всегда покупала алтайскую, из нее выпекалось все вкуснее. Когда брала пакет с мукой, подумала, что денег в кошельке может и не хватить. Положила муку на место и снова заглянула в кошелек. Там осталось чуть мелочи, ее не было смысла и пересчитывать.
– Бабушка, вы что-то не нашли? Помочь вам?
– Ничего, девушка, спасибо. Бабка старая деньги забыла. Схожу сейчас.
– А что хотели?
– За мукой я.
– Вы возьмите муку, а деньги потом занесете. Вы же еще сегодня пойдете сюда. Я вас помню, вы каждый день бываете. Живете, наверное, рядом.
– Недалеко, да. А ты городская, наверное, не знаю тебя.
– Из города.
– Каждый день сюда катаешься спозаранку, вот наказание-то. А наши в город полдеревни, тоже каждый день. Сама деревня будто уже и не живет ничем.
– Муку-то берите, бабушка.
– Нет, милая, не пойдет так. Спасибо тебе, но схожу, не рассыплюсь.
Бабаня, недовольная собой, пошла домой. Небо на востоке подсвечивалось холодным фиолетовым светом, но тропинка была по-прежнему плохо видна, и пару раз она оступалась в сугроб. Дома решила отдышаться – отдохнуть. Сначала так и сидела, не раздеваясь, в кухне, но потом разделась, умыла руки и решила пока распустить-замесить дрожжи. Затем прошла в комнату и включила телевизор, чтобы послушать погоду. По телевизору передавали новости, погоду надо было дожидаться. Не вслушиваясь в то, что говорили, она смотрела на картинки – они были словно одни и те же каждый день. «Все врете и врете», – привычно сказала она. Про погоду она поняла, что снова похолодает, но пока телевизор выключала и шла на кухню, уже забыла весь прогноз. «Сварю к обеду картошки целиком и поем с капусткой… А пирог к ужину испеку. Тесто к обеду не поспеет…» Стало чуть веселее, когда в руках появилась работа. Картошку начистила, поставила на плиту, но зажигать газ не стала. «Быстро сварится, успею еще, а пока в магазин сбегаю…» Из-под клеенки на столе достала тысячную бумажку.
