- Тише, граждане! Ввиду задержки товарища Чапаева начинаем пьесу "Освобождённые рабы".
Задевая колечками за шершавую верёвку, медленно раздвинулся занавес.
Народ жадно, безотрывно смотрел на сцену. За большим столом, уставленным тарелками и вазами, сидел толстый барин в клетчатом жилете и чёрном галстуке.
- Дунька! Ещё курочку подай! - басовито закричал он, стуча по тарелке вилкой. - Да соусов побольше подлей. С ними куда как вкусно.
Началось второе действие, когда приехал Чапаев. Сбросив в сани тулуп, он вбежал в коридор и, приглядываясь в полутьме, тихо подошёл к раскрытой в зрительный зал двери.
На сцене понуро стояли мужики в рваных зипунах, а перед ними расхаживал, прихрамывая, барин и грозил:
- Барской земли захотели... Я вам покажу сейчас!.. Староста! Выпороть бунтовщиков!
- Слушаюсь, ваше сиятельство! - вытянулся в почтении красноносый староста.
Чапаев топнул ногой и крупными шагами направился по коридору за кулисы. Возбуждённый, в расстёгнутой бекеше, вышел он на сцену. Выбросив вперёд руку, закричал наряженным под мужиков "артистам":
- Что же вы смотрите? Их двое, а вас пятеро! Вяжите их, пауков!
На минуту "артисты" в недоумении и замешательстве уставились на Василия Ивановича, но решительный, грозный вид его заставил их прийти в себя. Они кинулись на барина и старосту и под общий смех публики утащили их за кулисы.
На полу осталась подушка, выпавшая из-под сюртука растрёпанного барина. Шагнув через неё, Чапаев подошёл к краю помоста.
В зрительном зале захлопали в ладоши, закричали "ура".
Василий Иванович снял с головы папаху. В наступившем молчании сказал:
- Вы меня, товарищи, извините и за опоздание и за то, что спектакль прервал. Николаевку проезжал, мужики упросили речь сказать. Пришлось выступить. А от вас в Пугачёв должен спешить.
В зале опять захлопали в ладоши.
- Когда кончится война? - разрезая кулаком воздух, заговорил Чапаев. - Война кончится, граждане, тогда, когда вы все сообща поможете Красной Армии осилить кровожадных вампиров капитала, по-другому говоря белопогонников и иностранных захватчиков. А когда мы отстоим нашу Советскую власть, то жизнь построим такую... старики в пляс пустятся!
После речи Чапаева уговорили остаться смотреть спектакль. Он был повторен сначала. В третьем, последнем действии восставшие крестьяне с вилами и топорами пришли в усадьбу. Перепуганный барин спрятался под стол. Василий Иванович приподнялся с лавки и весело закричал:
- Тащите его за ноги, толстопузого!
По окончании спектакля Чапаев поблагодарил исполнителей за постановку.
- Хорошо играете, как настоящие артисты! - говорил Василий Иванович, пожимая "артистам" руки. - А Рублёв, Рублёв, ишь как набаловался, артист!
И Василий Иванович смеялся до слёз, похлопывая улыбающегося Алексея Дмитриевича по плечу.
КВАРТИРАНТ
Рассвело давно, но на улице было хмуро от низко нависших над землёй туч.
В кухонное окно сочился слабый свет. В печке горели, шипя и чадя, сырые дрова.
Наталья Власовна разрезала большую золотисто-оранжевую тыкву. Из влажной, рыхлой мякоти она вынимала белые скользкие семена и бросала их на сковородку.
На полу ползала белокурая девочка, катая по сучковатым половицам уродливую картофелину. Четырёхлетний мальчик сидел верхом на опрокинутой табуретке и хлестал её поясом.
- Но, но, Карий! - покрикивал он. - Заленился, леший!
Отворилась дверь, и с клубами пара в избу вошли председатель сельсовета Терёхин и молодой военный.
- Здравствуй, Наталья Власовна! - певуче проговорил Терёхин, обирая с бороды сосульки.
Хозяйка засуетилась, стала приглашать гостей в горницу.
- Мы по делу, - сказал председатель. - Квартиранта к тебе хотим поставить... переночевать.
Наталья Власовна вытерла о передник мокрые руки, отворила в горницу дверь:
- Проходите. У меня тут чисто, порядок.
Парень в нагольном полушубке внимательно оглядел горницу и отозвался о ней одобрительно.
- Ну, Власовна, мы за квартирантом пойдём. Так, товарищ Исаев? спросил военного Терёхин.
Тот кивнул головой и обратился к женщине:
- Мы, хозяюшка, заплатим, будь спокойна.
- А кто он такой, жилец-то ваш?
- Чапаев. Слышала, поди?
Хозяйка ахнула:
- Неужто сам Чапаев? Ему, может, у меня плохо покажется, не понравится. Он человек большой...
- Понравится, мать, - улыбнулся Исаев, надевая на примятые волосы кубанку.
Как только Исаев и Терёхин ушли, хозяйка начала убирать в доме. Никогда ещё, казалось, Наталья Власовна не старалась так усердно: влажной тряпицей протёрла стол, подоконники, двери, вымыла в горнице полы, расставила табуретки. Наталье Власовне хотелось, чтобы Чапаеву у неё понравилось.
Детей она посадила на печку. Дала им по кусочку тыквы и приказала:
- Сидите у меня смирно!
Во дворе зазвенел колокольчик, заржали лошади, и Наталья Власовна с непокрытой головой кинулась встречать гостя.
Из саней вылез Василий Иванович. Чёрная бекеша на нём была туго затянута ремнями, на папахе поблёскивали звёздочки снега.
- Здравствуй, хозяюшка! - сказал он.
- Вот и Чапаева привёз, - проговорил Исаев и подмигнул: - Ну как, сердитый он у нас?
