В книге рассказывается о героях гражданской войны Василии Ивановиче Чапаеве и Григории Ивановиче Котовском и, о герое Великой Отечественной войны Маршале Советского Союза Георгии Константиновиче Жукове.
Василий Иванович Чапаев — легендарный герой гражданской войны, талантливый командир Красной Армии.
С апреля 1919 года — командир 25-й стрелковой дивизии, комиссаром которой был назначен Д. А. Фурманов. Дивизия нанесла противнику ряд сильных ударов. Раненный в голову во время взятия Уфы, Чапаев продолжал командовать дивизией. За успешное руководство боевыми действиями под Уфой Чапаев был награжден орденом Красного Знамени.
Дивизия под командованием Чапаева освободила Уральск от осады белогвардейских войск, но белогвардейцы внезапно напали на штаб дивизии. Чапаев со своими соратниками мужественно боролся против превосходящих сил противника. Расстреляв все патроны, Чапаев бросился в реку Урал, чтобы переплыть на другой берег, но был сражен пулей и погиб.
На пыльной улице деревни Вязовки показалось пятеро всадников. Впереди на красивом рыжем коне скакал человек в военной гимнастёрке.
Деревенские ребята сразу узнали его:
— Чапай… Чапай приехал!
У двора с высокими тесовыми воротами всадники остановились.
Из ворот выбежал мальчик лет семи.
— Батя, — закричал он, — а у нас ярмарка!
— Видал, сынок, — ответил Чапаев и соскочил с седла наземь.
Был он невысокого роста, но ладный, статный. Зелёная гимнастёрка, перетянутая кожаными ремнями, сидела на нём ловко. У пояса с правой стороны висел револьвер, а с левой — шашка, богато украшенная серебром.
Он тронул рукой свои усы и оглядел деревенскую площадь синими ясными глазами.
На площади стояли возы с сеном. Девчата в ярких, праздничных кофтах гуляли, взявшись за руки. Приезжий горшечник громко расхваливал свой товар. Гармошка играла весёлую плясовую песню.
— Ну что ж, пойдём в избу, Бубенец, — сказал Чапаев. Потом обернулся к самому молодому из всадников и велел:
— Петя, коней во дворе поставишь.
Четверо приезжих вошли в избу, а пятый взял лошадей под уздцы и провёл их во двор.
Войдя в избу, Чапаев взял со стола кринку, налил в стакан молока и быстро выпил. Потом пододвинул кринку своим спутникам.
Ребятишки жались к столу и рассматривали гостей.
На пороге показался плечистый старик с кудрявой бородой.
— Здорово, Василий! — сказал он. — Всё воюешь?
Чапаев усмехнулся и ответил:
— Воюю!
Старик подал каждому из приехавших руку и сел на лавку.
— Я на ярмарке был, когда ты по деревне… пропылил. Я тебя издалека, сынок, признал.
— Ну, как нынче ярмарка — удалась? — спросил старика один из приезжих, которого звали Бубенцом.
— Да как сказать… Знакомых никого не встретил. Всё больше какие-то чужие, дальние.
Бубенец нахмурился:
— Зачем дальним в Вязовку ехать? — Он повернулся к Чапаеву и проговорил: — Василий Иванович, в уезде неспокойно. Не понаехали бы непрошенные гости — беляки. Напрасно мы от отряда так далеко отбились.
Чапаев спокойно ответил:
— Неужто мне и ребятишек своих нельзя повидать? Вот погостим до утра, а там и в поход.
Он подошел к окну и стал глядеть на улицу. По улице медленно двигались большие возы с сеном. Один воз остановился недалеко от ворот.
— Иди-ка сюда, Бубенец, — позвал Чапаев. — Сено на возах мне что-то не нравится.
Бубенец посмотрел в окно и сейчас же схватился за револьвер.
Чапаев тоже вынул револьвер и проверил шашку — легко ли вынимается из ножен.
На улице из-за воза с сеном торчали дула винтовок, выглядывали чьи-то чужие злобные лица.
Чапаев крикнул ребятишкам:
— Ложись на пол!
Он схватил младшего сынишку и сам уложил его подальше от окна. Двое других, постарше, легли рядом.
Чапаев быстро повернулся к Бубенцу.
— Ну, если это за моей головой приехали… — начал он, но не успел договорить: на улице раздались выстрелы.
В соседней комнате со звоном посыпались на пол стекла.
— А где Петя? — крикнул Чапаев.
Но Пётр Исаев и два других бойца уже стояли у порога избы с наганами наготове.
— Василий Иванович, — проговорил Пётр быстро, — коней я не рассёдлывал. Нам бы только к коням пробиться.
— Пробьёмся!
Пётр Исаев был парень лет двадцати двух. Он состоял при Чапаеве для поручений, всюду ездил с ним и видал немало сражений.
Снова загремели выстрелы, потом на минуту затихли, и чей-то сиплый голос заорал:
— Выкоди-и! Выходи-и, Чапай!..
Теперь все пятеро приезжих во главе с Чапаевым и Бубенцом стояли у окон и дверей с револьверами в руках.
Как только в ворота просунулась чья-то рыжеусая голова, из окошек избы раздался залп. Голова исчезла.
— Во двор! — скомандовал Чапаев.
Чапаевцы выскочили во двор, легли у избы и стали отстреливаться.
Во дворе оказался и отец Чапаева.
— Становись к воротам, — сказал ему Василий Иванович. — Когда нужно будет, откроешь их по команде.
Нападавшие не подходили теперь близко к воротам. Они кричали издали:
— Выходи-и! Выходи-и живей!..
Потом они столпились у возов с сеном и стали обсуждать, как бы зажечь со всех сторон избу и выкурить оттуда чапаевцев.
В это время Чапаев, согнувшись, подбежал к своему коню и вскочил в седло. За ним бросились к лошадям остальные.
