– Когда зять твой явится ко мне, – отвечала та, – надо обязательно ему что-нибудь подарить. Но он надеется на мою щедрость, и, по-моему, мне не удовлетворить его желаний. Вот почему я и отказала ему сейчас. Но раз он так усердно об этом просит, то я согласна принять его дней через десять.
Через десять дней Ци входил к ней, здоровался, кланяясь ей из-за занавеси. Спросил ее о здоровье, был скромен во всем, сдержан и не решался внимательно рассмотреть. Когда же уходил, то, сделав несколько шагов, повернул голову и уставился на нее пристальным взглядом, но вдруг услыхал:
– Зятек-то обернулся!
Сказала – и захохотала резким-резким смехом, словно сова. Ци услыхал этот смех и почувствовал, как ноги его размякли, сознание помутнело, словно он терял и жизнь и дух. Только выйдя от нее и посидев, он начал понемногу приходить в себя.
– Вот сейчас я слышал ее смех, – говорил он, – словно раскаты грома. Сам не знаю даже, мое ли это тело или нет.
Через несколько минут служанка от имени своей госпожи передала подарок в двадцать
– Святая фея каждый день живет с моим тестем. Разве она не знает, что у меня широкая натура и что я не привык тратить мелочь?
Дева, услыхав это, сказала:
– Я ведь знала, что это за человек! Однако моя мошна как раз пуста. Некоторое время тому назад я с одной подругой ходила в Бяньлян[440], а этот город в то время был занят речным богом, весь под водой, и наши деньги потонули. Тогда мы вошли в воду, и каждая нашла некоторое их количество. Однако разве могу я насытить его безмерные требования? Пусть даже я сумею его щедро одарить – все равно его счастье ничтожно, и даже в этом случае ему не справиться с наградой.
Вообще дева могла заранее разузнать о чем бы то ни было. Когда встречалось какое-нибудь недоумение и затруднение, Лю всегда с ней советовался, и не было случая, чтобы она не разрешила. Однажды, когда они сидели вместе, она вдруг взглянула на небо и сильно испугалась.
– Большой мятеж наступает, – сказала она, – как нам с этим быть?
Лю с тревогой спросил о своих домашних, но она успокоила его, говоря, что вообще им беды не будет и только второму его сыну будет худо.
– Здесь, – продолжала она, – в непродолжительном времени будет поле сражений. Тебе следует просить назначения куда-либо подальше, и тогда только, быть может, избежишь беды.
Лю послушался ее, подал прошение начальству и получил назначение по продовольственному делу в Юньнань и Гуйчжоу. Дорога предстояла очень дальняя, и все, слышавшие об этом, сочувственно жалели Лю. Одна только дева его поздравляла. Вскоре взбунтовался Цзян Жан, и вся область Фэньчжоу погибла, став гнездом мятежников. Второй сын Лю пришел из Шаньдуна, попал в разгар всех этих восстаний и был убит. Город пал. Всем чиновникам пришлось испытать несчастье, и только Лю, командированному по делам службы, удалось избежать беды.
Когда мятеж был усмирен, Лю вернулся. Однако тут же, по ошибке, он был привлечен к суду по крупному делу и разорился до того, что не хватало на еду. А между тем тот, от кого он зависел, требовал от него уйму денег, так что Лю в безвыходном положении загрустил и хотел смерти.
– Нечего горевать, – сказала ему дева. – Вон возьми эти три тысячи
Лю пришел в восторг и спросил, где они украдены, эти деньги.
– В мире есть вещи без хозяина, бери – всего не возьмешь. Зачем непременно красть?
Лю разными махинациями удалось избавиться от преследования и вернуться домой. Дева пошла за ним.
Прошло несколько лет. Вдруг она ушла, оставив в подарок несколько вещей в бумажном конверте. В числе этих вещей был флажок длиною вершка в два, который вешают на дверях дома, где покойник. Всем это показалась плохим предзнаменованием. И действительно, Лю вскоре умер.
Гэны из Тайюаня были раньше крупными людьми, и дома, ими занимаемые, были огромные, просторные. Потом здания эти стали разрушаться, пустовать одно за другим и были наполовину заброшены. Вслед за этим в них начались разные чудеса и странности. Вдруг двери зала то откроются, то захлопнутся, и семья Гэн по ночам в ужасе кричала. Гэн, удрученный всем этим, переселился в свое загородное имение, оставив старого привратника караулить дом. После этого дома Гэнов стали падать и разрушаться еще сильнее. Водворилось полное запустение, а люди слышали там смех и песни…
У Гэна был племянник по имени Цюй-бин, человек взбалмошный, свободный от всяких предрассудков, смелый и совершенно несдержанный. Он велел старому привратнику сейчас же прибежать и сказать ему, если что будет слышно или видно. И вот старик, увидев ночью в разрушенном доме огни, то сверкающие, то потухающие, пошел и доложил молодому Гэну. Тот захотел пойти и посмотреть, что там за чудеса. Его останавливали – он не слушал.
