– Что? Да. Есть и такая опасность. В панике на глубине случается, что люди даже путают верх и низ, не говоря уже об остальных направлениях. Если что-то произойдет – запомните: главное, ни в коем случае не всплывать наверх слишком быстро. Крошечные пузырьки воздуха, которые на глубине сжаты из-за высокого давления, могут резко расшириться и повредить сосуды, кости, нервные ткани. Короче говоря – от слишком быстрого подъема может просто разорвать мозг.
– Знаем, – кивнул второй.
– Отлично. Тогда короткая тренировка в бассейне и поплыли!
Солидная моторка, обшитая полированными досками, с урчанием отошла от борта яхты и полетела к рифам. Винт разрубал воду, и от кормы расходились два пенных гребня – будто края ткани, по которой застежкой-молнией неслась лодка, расстегивая океан.
У руля, как и обычно, стоял второй.
Соленые брызги окропляли его непроницаемые очки, но он даже и не думал прятаться за ветровое стекло. Он окончательно решился и теперь на полных парах несся навстречу судьбе.
Остановились неподалеку от кораллового кольца. Натянули синие гидрокостюмы, навесили ярмо свинцовых грузов, пристегнули акваланги. Закусили патрубки дыхательных шлангов и шагнули в пучину.
Если бы не далекий гул тычущихся в отмели атомных подводных ракетоносцев – главком выслуживался – можно было бы подумать, что они находятся в одной из лучших серий эпопеи Кусто. Но и о навязчивом сопровождении удалось позабыть, для этого достаточно было опуститься на каких-то десять метров.
Кораллы, у поверхности покалеченные туристами, здесь разрастались в причудливый ажурный лес, расцветали небесно-голубым, а рядом вдруг белели слоновой костью. Шеренгой ползли прямо на людей большие треугольные рыбы, раскрашенные под Зверева, вились вкруг выморочных подводных деревьев огромные змеи, и тучи черной с фиолетовым мелюзги то ползли за аквалангистами, то рассеивались вмиг, чтобы тут же снова собраться.
Двинулись еще глубже, уже не помня вообще ни о чем другом, оставив на борту лодки и склоки, и обиды, и подозрения. Свет ослаб и цвета потускнели, зато из-под камней тут выглядывали твари действительно поразительные. На бреющем полете проследовал мимо неимоверной величины скат, словно сбитый американский B-52, выплыла откуда-то из-за спины гигантская реликтовая черепаха, уставилась в упор и штопором ушла вниз.
Дна видно не было.
Первый, наметив себе цель, потянул из кобуры гарпун. Второй на всякий случай последовал его примеру.
И тут синяя мгла перед ними разом сгустилась, выталкивая из себя чудовищную тень. Туша размером с два столкнувшихся маршрутных такси, обманчивая леность движений, туповато и мертво поблескивающие глаза, будто крышки консервных банок. Акула!
Гид рванул вперед, вспоминая морпеховскую выучку, обернулся на миг к остальным, приказал – убирайтесь! И сам заслонил обоих от твари своим телом. Первый дернулся было вверх, но повторил инструкцию, умерил дыхание, стал поворачиваться ко второму, и ненароком зацепил гарпуном за карабин. Попытался высвободить, потащил на себя, а тот сработал… Стрела чиркнула в сантиметре от лица и как бритва рассекла второму воздушный шланг.
Тот взорвался пузырями, забарахтался, потом собрался и заторопился вверх – к воздуху, солнцу, к мучительной гибели от декомпрессии. Но что-то держало его за ногу. Все же заговор?! Второй лягнул вслепую – тиски не разжимались… Дыхание кончалось. И вдруг в пустоте перед ним возник его напарник.
Оторвал от себя струящийся кислородом патрубок и протянул ему.
Вверх поднимались медленно, с остановками.
Дышали по очереди.
Гид так и не всплыл.
– Герой. Назовем в его честь улицу? – спросил второй.
– Давай лучше авианосец, – предложил первый.
– Тогда уж подводную лодку, – возразил второй. – Нет, я серьезно, авианосцы все расписаны на двадцать лет вперед, там очередь как на канонизацию.
Помолчали.
– А я ведь думал, мне все, конец. Ты когда меня за ногу схватил, – признался второй.
– Ты всерьез, что ли? – засмеялся первый. – Да сдалось мне это все! Сам разгребай!
– А знаешь, – второй хитро улыбнулся. – Мы пока поднимались, я слоган придумал. Со смыслом. «Второе дыхание».
– Под такое проголосуют, – оценил первый. – Точно проголосуют.
– Ну, проголосуют-то в любом случае, – сказал второй. – Но просто хочется, чтобы красиво было.
И хотя впереди еще было немало формальностей, именно в этот исторический момент второй снова стал первым, а первый – вторым.
– Ты это… Если что, потом опять поменяемся, – ободряюще подмигнул первый.
Взял в руки рацию и передал на яхту:
– Готовимся к отплытию. Каникулы закончены. Возвращаюсь.
Иван Николаевич Антонов мечтал когда-нибудь побывать в Париже.
Антонов очень любил Францию.
