Тем временем рухнул наземь златоверхий шатёр. Это дружинник Савва подрубил его топором. В страхе попятились шведы. А тут ещё увидели они дым позади себя – догадались, что горят корабли…
Ужас охватил рыцарей. Побежали они сломя голову к реке.
Много незваных гостей было порублено на берегу. Без устали дрались и князь, и дружина, и пешие воины.
Новгородец Гаврила Олексич, преследуя епископа, верхом на коне ворвался на корабль. Шведы даже сходни не успели скинуть, а Гаврила уже свалил одного, другого. Вот и епископ упал, сражённый мечом Олексича.
Окружили враги дружинника, прижали к борту, сбросили вместе с конём в воду. Гаврила на берег выбрался – и опять в бой, в самую гущу.
Лишь нескольким кораблям удалось отчалить. На одном из них спасся и Биргер. Вместо ключей от Новгорода да награбленного добра повёз он назад жалкие остатки своего войска. Были брошены на русской земле и лагерь, и обоз, и раненые. А на лице Биргера горела «печать» новгородского князя, та печать, которую Александр поставил своим острым копьём.
Новгород ликовал. Все его жители вышли за городские ворота встречать войско Александра. За победу над шведами народ прозвал князя Невским. Повсюду слышалось: «Слава князю!», «Слава Александ-ру Невскому!».
Бояре тоже вначале окружили князя почестями и поднимали кубки в его честь. Но спохватились: что же хорошего, если народ так восхваляет Александра, а про них, про бояр, никто и слова не скажет. Так, пожалуй, князь и вовсе над ними возвысится, один начнёт править городом, а их, богатых, знатных бояр, и слушать перестанет.
И начали они всё делать наперекор князю. Он так решит, а они сговорятся меж собой и по-своему поступают. Никакой помощи Александру, никакой поддержки. Созвал он тогда бояр и сказал:
Доспехи и оружие русских воинов XIII века
– Вы меня на княжение поставили, а теперь я вам неугоден. Сами управляйте городом или ищите другого князя. А я ухожу от вас.
Бояре не стали его отговаривать. Они думали, никто теперь не нападёт на Новгород. С юга Орде не пробраться сквозь дремучие леса и болота. И с севера опасности тоже нет: после невского разгрома шведы не сунутся.
Оставил Александр Ярославич Новгород и уехал в Переславль-Залесский.
Но поживиться на русских землях хотели не только золотоордынцы да шведы. Чесались руки и у немецких рыцарей. Был у них такой союз – под названием Тевтонский орден. Вот и двинулись на Русь отряды тевтонцев.
Они захватили крепость Изборск.
Забеспокоился люд во Пскове. Наскоро собрали ополчение и пошли отбивать Изборск.
Но немцы сильней оказались, и оружие у них было лучше. Восемьсот псковичей погибло под стенами Изборска, а крепость взять не сумели.
Пришлось русским отступить, ни с чем домой вернуться.
Рыцари, почувствовав свою силу, стали рваться к новым походам. Ждали только подкрепления от магистра – так звали главу рыцарского ордена. Когда же подкрепление пришло, «На Псков!» – закричали тевтонцы и выхватили мечи.
Не испугались русские, увидев отряды рыцарей под своими стенами. Двадцать шесть осад выдержал до этого Псков и ни разу не открыл городских ворот врагу.
Стрелами и камнями встретили псковичи немцев. Кто не имел меча или копья, приготовил для боя тяжёлый крестьянский топор, а у кого и топора не было, вооружился кольями.
Но и немцы готовились к штурму. Подвезли метательные орудия, поближе к воротам подтащили тараны.
Вот тут-то псковских бояр и взял страх: а ну как немцы прорвутся! Тогда пощады не жди – всё заберут, всё разграбят, а то и жизни лишат. Лучше сдать им город добровольно. И открыли ворота тевтонским рыцарям. Сделал это посадник Твердило, который хотел владеть Псковом вместе с немцами.
Теперь очередь была за другим русским городом. Самым крупным, самым богатым в этом краю был Великий Новгород. Над ним-то и нависла угроза.
Дом, в котором жил Гришата, стоял на окраине, поодаль от других домов. Отец был кузнецом, а раз в твоём ремесле огонь первый помощник, то и жить ты должен отдельно от других. Горожане боялись пожаров, дома-то у всех были деревянные.
Гришата привык, что в доме у них всегда были люди. Нужно ли кому коня подковать, или железный засов на дверь понадобился, или пожелал кто оружием обзавестись – все шли к дому кузнеца Якима.
Но сегодня гость у него был особый. Пришёл Пелугий, с которым Гришата стоял в дозоре.
С собой Пелугий привёл ещё троих. Один из них – высокий и крепкий, с русой бородой – был кожевник Данила. Гришата его знал, слышал про его удивительную силу. Второй человек – низкорослый и скуластый – тоже был знаком Гришате: не раз попадался в городской толпе. А третьего – чернявого – видел впервые. Мрачный он был, смотрел по сторонам настороженно, а в глазах порой вспыхивал огонь.
Да и Пелугий, как пригляделся Гришата, тоже был чем-то встревожен, а не улыбчив и весел, как всегда.
– Дело у нас к тебе, – поздоровавшись, сказал Пелугий хозяину.
Яким усадил гостей на скамью, сел рядом. Хозяйка поставила на стол кувшин с брагой, нарезала пирог и ушла.
