Вот тут она и встретила молодого рабочего – Дмитрия, который отправился на Сухаревский рынок присмотреть себе пальтецо к зиме, а Фаина пришла продать пальто мужа. Дмитрию приглянулся не столько товар, сколько девушка, его продававшая. Чтобы иметь возможность с ней встретиться, он в первый и, как полушутя-полусерьезно говорила потом тетя, в последний раз в жизни проявил находчивость – предложил купить еще кое-что из вещей. Они договорились о встрече на следующий день дома у Фаины. Заняв денег у родственников, Дмитрий несколько раз наведывался к приглянувшейся девушке и постепенно сумел завоевать ее доверие и если не сердце, то руку.
Так начался процесс превращения Фаины Стаубер в Нину Анисимову. Правда, несмотря на любовь Димитрия, как Фаина величала его немного на старый лад, жизнь тети и после замужества трудно назвать счастливой. Маленькая дочка вскоре умерла от скарлатины. О судьбе первого муже она так ничего и не смогла узнать. Родители совсем пропали из виду, да Фаина и не осмеливалась их искать. Детей у них с дядей Димой почему-то не было…
Выслушав Лелю, Ольга подумала: какая печальная и в то же время типичная для того времени история. И кто знает, как сложилась бы жизнь тети, не случись ее встречи с дядей Димой. Скорее всего, трагический сценарий был бы предопределен. Если не первая, то какая-нибудь следующая волна репрессий подхватила бы ее и унесла, как минимум, далеко-далеко от Москвы. Думала ли тетя, что, выходя за Дмитрия, она тем самым спасает себе жизнь? Или просто страшно было оставаться одной? А может, он ей действительно приглянулся?
Ольга не сомневалась: тетя Нина никогда не пожалела о том, что сделала этот шаг. Не так уж много на свете мужей, которые и в старости с такой любовью смотрят на свою жену. И все же, способна ли любовь одного заполнить отсутствие ее у другого? Наверное, нет. Иначе не были бы так редки тетины улыбки.
А с фотографии на Ольгу смотрела девушка, которой хотелось не только улыбаться, но и смеяться. Скорее всего, она и рассмеялась. Уже после того, как фотограф сказал свою традиционную фразу: «Внимание, сейчас выпорхнет птичка!» и сверкнула белая магниевая молния. И этот так и не увиденный нами смех остался там, в прошлом. Он был предназначен тому, кто подарил ей ландыши.
И тут Ольга явственно услышала голос тети Нины.
– Устала я жить. Да и заждались меня там мои…
То адский ветер, отдыха не зная,
Мчит сонмы душ среди окрестной мглы
И мучит их, крутя и истязая.
Когда они стремятся вдоль скалы,
Взлетают крики, жалобы и пени,
На господа ужасные хулы.
И я узнал, что это круг мучений
Для тех, кого земная плоть звала,
Кто предал разум власти вожделений.
– Боже мой! Куда мы попали? И холод какой, я здесь замерзну! – Оксана беспомощно оглянулась на мужа.
– Говорил тебе, оденься потеплее!
– Но Антонио сказал, что мы едем на виллу к преподавателю игры на флейте. Кто же знал, что вместо этого окажемся на развалинах в духе Пиранезе!
Оксана с мужем проводила летний отпуск у друзей в Тоскане. Они приезжали сюда уже четвертое лето подряд. Правда, этой весной они твердо решили поехать куда-нибудь в другое место, но Антонио, их итальянский приятель, узнав об этом, так расстроился и так усиленно уговаривал не изменять традиции, что они не смогли ему отказать.
Много лет назад Антонио купил недалеко от Лукки, на холмах, большой участок земли, на котором стояло несколько полуразрушенных сооружений. Восстановление зданий, оказавшихся частью монастыря, потребовало многих лет, огромных усилий и немалых денег. Но результатом стала великолепная усадьба в типично тосканском стиле, выдержанная в красно-охристых тонах. Дом стоял на холме. Внизу в долине, затянутая легкой серо-голубой дымкой, столь типичной для тосканских пейзажей, угадывалась Лукка. По вечерам она уже не просто угадывалась, а манила сотнями разноцветных огоньков, которые ближе к ночи сливались с мощными всполохами закатного разноцветия.