Антон молчал. Он думал: у него есть два товарища — Вася Карасёв и вот Тимулин. Но Сергей Павлович, учитель, сказал Любе, что она хороший товарищ. Это он её похвалил. А чей она товарищ? Его, Антона, и Тимулина тоже. А они об этом даже не знали. Вот как бывает удивительно: у тебя есть хороший товарищ, а ты про это даже не знаешь.
Антон поехал на дачу.
В прошлом году он уже жил на этой даче и сразу всё узнал. Узнал хозяев, и хозяйского сына Гену, и веранду, и кусты, и яблони. Яблони цвели, и по утрам Антон собирал опавшие белые цветы — как в прошлом году.
Но улицу было не узнать. Её заасфальтировали. И каждое утро по улице мимо дачи проезжала большая синяя поливальная машина. Из машины, как из фонтана, била вода; только у фонтана вода бьёт вверх, а у машины била вперёд. Солнышко засматривалось на эту весёлую, рассыпчатую воду и отражалось в ней семицветной радугой. Антон всегда выбегал за ворота — посмотреть на машину, на фонтан и на радугу. И ребята с других дач выбегали тоже.
Однажды Антон проснулся рано. Он выглянул за ворота — машины ещё не было. Он пошёл в сад. Мама уже уехала на работу, а бабушка полезла в погреб за молоком. Антон сошёл с сухой дорожки в траву, и у него сразу промокли ноги. А небо было ясное, и солнышко уже пригревало. Почему же трава была мокрая?
Антон нагнулся и увидел: на каждой травинке дрожит маленькая капля воды. Антон сорвал одну травинку, осторожно поднёс к глазам и рассмотрел каплю. Капля была совсем круглая, но сидела на травинке спокойно, не скатываясь, Антон чуть-чуть качнул травинку. И вдруг капля, которая только что была совсем бесцветная и прозрачная, запестрела, зарябила, заиграла самыми разными цветами. В ней тоже оказалась маленькая радуга.
Антон закричал:
— Бабушка! Бабушка! Скорей!
Бабушка как раз выходила из погреба. Она так заторопилась, что чуть не уронила кастрюлю с молоком.
— Что случилось? — спросила бабушка запыхавшись.
Антон сказал ей очень тихо:
— Смотри, бабушка, смотри!
Бабушка увидела разноцветную каплю. Она сказала:
— Коси, коса, пока роса! Это росинка, капля росы.
Антон сказал:
— А в росинке радуга. Ты видишь?
— А как же! — сказала бабушка. — Солнышко отразилось, вот и радуга. Роса-то ведь чистая! Чище всего на свете!
Антон высунул язык — он хотел слизнуть росинку, раз она такая чистая. Но передумал:
„Слизнёшь эту самую росинку — и радуга пропадёт“.
Гена катался на велосипеде по улице. Рядом с ним бежал Серёжка с той же дани. Серёжка ждал, когда Гене надоест и он даст ему тоже покататься.
Но Гене не надоедало. Он сначала сказал: „Вот прокачусь десять раз и тогда тебе дам“. Потом сказал: „Вот сто раз прокачусь!“ Потом сказал: „Я ещё долго-долго буду кататься!“
Антон на всё это смотрел-смотрел, и ему тоже захотелось кататься. Он пошёл в дом и вывел на улицу свой велосипед.
Только у Антона велосипед был не трёхколёсный, как у Гены, а двухколёсный, и Антон ещё не умел на нём кататься.
Гена увидел двухколёсный велосипед и сразу подъехал к Антону.
— Давай меняться! — сказал он. — Я поеду на твоём, а ты на моём.
— Ладно! — сказал Антон.
Антон сел на Генин велосипед, а Гена на его, двухколёсный, и очень быстро поехал вперёд. Серёжка сначала побежал за ним, а потом остановился.
Тогда Антон подъехал к Серёжке и сказал:
— Теперь я слезу, а ты катайся!
Серёжка удивился, но не заставил себя просить. Антон побежал рядом.
Серёжка спросил:
— А ты на своём двухколёсном умеешь?
— Не очень, — признался Антон. — Меня мама учила. Она всё говорила: не кренись, не кренись! А что мне делать, если я крениться уже умею, а прямо ехать — никак!
Серёжка сказал:
— А я и прямо умею, и всяко. Только мой велосипед в городе остался.
Тут к ним подъехал Гена. Он сказал Серёжке:
— Я тебе велосипед давал, что ли? Слезай сейчас же! Понял?
Антон подумал и сказал:
— Тогда и ты слезай с моего велосипеда!
— Ещё чего! — сказал Гена, засмеялся и быстро поехал прочь. И Серёжка тоже поехал, только в другую сторону. Гена увидел это и тут же повернул обратно. Догнал Серёжку и Антона, соскочил с Антонова велосипеда и крикнул:
— Можешь забирать свой драндулет, раз ты такая жадина! А ты, — обратился он к Серёжке, — слезай с моего сейчас же!
Серёжка слез. Гена бросил Антонов велосипед прямо на асфальт, а свой потащил на дачу. По дороге он оборачивался и кричал:
— Жадины, жадины!
Серёжка сказал Антону:
— Сам жадина, а на нас говорит. Садись на велосипед, я тебя учить буду.
Антон сел и сразу бы упал, если бы Серёжка не придержал раму. Потом Антон ехал, а Серёжка бежал рядом и говорил:
— Вправо! Влево! Вправо!
Антон сказал:
— Понимаешь, Серёжка, вот в чём дело: я не знаю, где право, где лево.
Серёжка уже был школьник. Он всё объяснил.
В этот день Антон почти что научился ездить. А когда он пришёл домой, бабушка сказала:
— Ты что же, дорогой товарищ, Гене не даёшь покататься? Неужели ты у нас вырос жадный?
Антон обиделся и сказал:
— Я не жадный, это он сам жадный: чего он Серёжке кататься не давал? А я сначала давал. Я только потом не давал. Когда он сам…
Бабушка сказала:
