В этой книге классика детской австрийской литературы Кристине Нёстлингер вас ждёт новая порция рассказов про Франца, которому уже целых восемь лет. Как и все дети, Франц просто обожает каникулы, ведь на них можно делать всё что захочешь. Франц даже не знает, какие каникулы ему нравятся больше всего: зимние, летние, пасхальные или карнавальные (да, в Австрии есть даже такие). Летние каникулы самые длинные. Франц почти целый месяц проводит с родителями, а в остальное время за ним кто-нибудь приглядывает: то тётя Бетти, то бабушка, то няня Лилли… Но вдруг выяснилось, что в этот раз у всех неотложные дела и за Францем совсем некому присмотреть. Тогда мама предложила Францу поехать в детский лагерь. Почему бы и нет? Франц сначала согласился, а потом испугался: он ведь ещё ни разу не оставался совсем один, без мамы, папы и бабушки. Что ждёт Франца в лагере? Найдёт ли он себе новых друзей? А что будет, если устроить там забастовку? А если нарядиться привидением, чтобы кое-кому отомстить? «Рассказы про Франца» – это идеальное чтение для тех, кто только начинает читать. Всего в серии девятнадцать книг, «Рассказы про Франца и каникулы» – пятая в коллекции. «Рассказы про Франца» стали лучшей книгой 2013 года по версии «Папмамбук». Кристине Нёстлингер – австрийская детская писательница, автор более ста книг для детей и подростков. Её творчество отмечено десятками наград, среди которых премии имени Х. К. Андерсена, памяти Астрид Линдгрен. Книги Нёстлингер переведены на 40 языков.
“Feriengeschichten vom Franz” by Christine N"ostlinger
Францу восемь лет. У него есть мама, папа и старший брат Йозеф. У него есть бабушка, которая живёт в доме престарелых. У него есть подружка, Габи. Она живёт рядом с Францем, и ей тоже восемь лет. Но она выше Франца на целую голову. Франц очень маленького роста. Такого маленького, что его часто спрашивают:
– Ты, конечно, в школу ещё не ходишь?
Это Франца бесит. В ответ на такие вопросы он всегда корчит рожу.
Тогда ему говорят:
– Какая ты злая девочка!
И тогда Франц бесится ещё больше и показывает язык.
Со своим маленьким ростом Франц ничего поделать не может. Но с тем, что его принимают за девчонку, – очень даже может.
Одно время Франц брил голову налысо, потому что лысых девчонок не бывает. Потом он склеивал волосы гелем в ежиные колючки, потому что таких причёсок у девчонок тоже не бывает.
Но недавно Франц снова стал отращивать светлые кудряшки, потому что Габи сказала:
– Светлые кудрявые волосы я люблю больше всего на свете!
Зато теперь Франц всегда носит галстук. На запястье у него огромные часы. И ещё он надевает широкие подтяжки и ковбойские сапоги. В кармане штанов – нож в футляре, с нарисованным на нём черепом и костями. На ремне штанов болтаются плоскогубцы, сверло и отвёртка. Франц считает, что только самый распоследний идиот примет ребёнка с галстуком, подтяжками, огромными часами, ковбойскими сапогами, ножом, плоскогубцами, сверлом и отвёрткой за девочку!
Ну а если всё-таки примет – его идиотское мнение совершенно никого не волнует!
Ещё Франц переживает из-за своего голоса. Его голос становится писклявым, когда Франц злится, грустит или волнуется. Поэтому ему очень трудно ссориться с другими детьми. Можно на них ругаться и грозить им сколько влезет – они только смеются.
– Пи-пи-пи! – передразнивают они Франца.
И ничего не понимают из того, что пищит им взволнованный Франц.
Ссориться по-настоящему Франц может только с Габи. Она знает его с рождения и понимает, даже когда он говорит писклявым голосом. Но когда у Габи приступ вредности – а это бывает часто, – она притворяется, будто ничего не понимает. Если Франц сердито пискнет: «Вредина!» – она невинно переспрашивает: «Что ты сказал?»
Если Франц запищит: «Злюка!» – Габи невинно повторяет: «Что ты сказал?»
Если Франц в третий раз пропищит: «Поганка!» – Габи говорит: «Извини, но я ничегошеньки не понимаю».
Тогда Франц чуть не лопается со злости. И не лопается только потому, что знает: Габи над ним лишь посмеётся. Франц берёт лист бумаги и пишет на нём: «ДА НУ ТЕБЯ!!!»
Потом комкает записку и бросает её Габи в голову.
Четыре раза в год у Франца бывают каникулы. Один раз зимой на Рождество и один раз зимой, когда карнавал[1]. Один раз на Пасху и один раз летом. Франц никак не может решить, какие каникулы ему нравятся больше.
Иногда он думает: «Рождественские! Потому что они начинаются с ёлки и подарков!»
Иногда он думает: «Летние! Потому что они самые длинные».
Иногда он думает: «Зимние карнавальные! Потому что тогда идёт снег и можно кататься на лыжах».
Иногда он думает: «Пасхальные! Потому что тогда я поеду с бабушкой на ферму».
В общем, можно сказать так: больше всего Франц радуется тем каникулам, которые будут следующими!
Уже в последний день летних каникул Франц спрашивает:
– Когда начнутся рождественские каникулы?
А в последний день рождественских каникул он спрашивает:
– Когда же будут карнавальные каникулы?
А в последний день карнавальных каникул он спрашивает:
– Когда же наступят пасхальные каникулы?
А в последний день пасхальных каникул он спрашивает:
– Ну когда же наконец летние каникулы?
Если бы Франц не ждал всякий раз с таким нетерпением следующих каникул, жизнь доставляла бы ему вдвое меньше удовольствия. Франц считает, что каникулы замечательны тем, что в это время никто не говорит ему «Ты должен!».
Между каникулами Франц должен делать и то и сё, и пятое и десятое.
Ровно в семь часов он должен встать. Через десять минут он должен быть в ванной. Без четверти восемь должен выйти из дома. В восемь должен сидеть за своей партой в школе. И четыре часа подряд держать рот на замке, а говорить только тогда, когда его спрашивает учитель. И так далее весь день! Разве это жизнь?
Франц должен сделать уроки. Найти форму для физкультуры. Собрать портфель. Выучить стихотворение. И вовремя пойти спать он тоже должен!
Между каникулами жизнь Франца расписана чуть ли не по минутам.
Францу это очень не нравится. Он считает, что ничего бы не случилось, если бы иногда он немножко опаздывал в школу. В начале урока всё равно ничего не происходит!
Он думает: «Ничего страшного не было бы, если бы иногда уроки оставались невыученными. На следующий день я бы сделал двойную порцию. Это ведь всё равно – писать каждый день по пять предложений или через день по десять».
