взводов, боевых машин и разведчики тоже пришли из флота.
Осенью 1941 года комендоры* сражались на Западном фронте. На
вооружении у них были ствольные артиллерийские орудия. В трудные дни
московской обороны моряки попали в окружение... Кончились боеприпасы,
вышли из строя орудия. Но комендоры продолжали сражаться. Они поднимались
в атаку, идя в рост, сбросив бушлаты, оставаясь в одних тельняшках...
Фашистская пехота не раз откатывалась назад.
_______________
* К о м е н д о р — морской артиллерист.
Однажды моряков атаковали немецкие танки... Мичман Шахов первым
выдвинулся вперед и гранатами подорвал головную машину. Его товарищи
подбили еще один вражеский танк. Комиссар Белозерский вновь поднял
краснофлотцев в атаку. Комиссара сразила вражеская пуля. Смертельное
ранение получил и командир дивизиона. Командование принял на себя
капитан-лейтенант Арсений Москвин, боевой балтиец... Орудия, брошенные
немцами, комендоры повернули на врага. На помощь пришли
соседи-артиллеристы, тоже выходившие из окружения. Действуя согласованно,
они выбили немцев из трех деревень и вырвались из кольца окружения.
В начале ноября моряки были уже в Москве. Воинам, прошедшим трудные
испытания, вручили новую технику — боевые машины реактивной артиллерии.
Так родился 14-й отдельный гвардейский минометный дивизион. Он был в числе
тех, кто остановил врага на последних рубежах перед столицей, кто гнал его
по заснеженным полям Подмосковья.
Хотя моряки давно расстались со своим кораблем, но они по-прежнему
называли себя комендорами, друг друга звали мичманами и старшинами, повара
именовали «коком», а лесенку, по которой поднимались в штабную машину, —
«трапом».
— Мы только временно на берег списаны, — говорили о себе
гвардейцы-моряки.
Боевая спайка, приобретенная в буднях корабельной жизни, помогала и в
боевых делах на суше.
...Москвин, собрав офицеров, объявил:
— Я только что возвратился со сбора командиров частей. Командование
оперативной группы ставит перед нами новую, скажу прямо, небывалую задачу:
овладеть стрельбой прямой наводкой по танкам, мотоколоннам, атакующей
пехоте...
Он оглядел присутствующих и увидел на их лицах недоумение.
— Прямой наводкой по танкам, — твердо повторил Москвин. — Я вижу, вы
удивлены. Наши наставления требуют вести огонь только с закрытых позиций и
по заранее разведанным целям. Знаю. «Выходить на огневые позиции, имея
прикрытие в составе взвода автоматчиков...» — учит наставление. И это
известно. Но сейчас все это устарело.
Последнее слово он произнес почти по слогам, словно желая
предупредить возможные возражения.
— Мы — новый вид полевой артиллерии и должны воевать так, как
положено такой артиллерии...
Москвин говорил убежденно, чувствовалось, что он сам уже поверил в
это, убедился на практике во время сборов, и доводов в защиту новой
тактики у него хватит.
— На Западном, Ленинградском и Юго-Западном фронтах гвардейцы уже
стреляют прямой наводкой, и результаты хорошие.
— С какой дальности они ведут огонь? — спросил командир батареи
Бериашвили, высокий плечистый грузин, не очень разговорчивый, но в делах
горячий.
— 1500 метров.
Бериашвили пожал плечами.
— Не верится?
— Так точно! — искренне признался командир батареи. — Направляющие на
наших боевых машинах как поставлены? — спросил Бериашвили.
— Известное дело, они расположены поверх кабины водителя, — улыбнулся
Москвин.
— Значит, направляющие всегда имеют довольно большой угол возвышения.
А нам надо стрелять на малую дальность? Как же уменьшить угол
возвышения?.. А рассеивание... Ближние снаряды будут ложиться в двухстах —
трехстах метрах от боевой машины.
— Так, так... На сборах командиров частей я задал точно такой же
вопрос, — мягко, с улыбкой, оказал Москвин. — Давайте разберемся.
Он пригласил офицеров к столу... До позднего вечера сидели они,
слушая новости, привезенные командиром дивизиона, разбираясь, какие
новшества применяют гвардейцы, действующие на других фронтах.
Происходило это в конце мая 1942 года под Ростовом-на-Дону. Дивизион
капитан-лейтенанта Москвина находился на отдыхе. Но с того часа, как
Москвин возвратился со сбора командиров частей, отдых гвардейцев был
весьма относительным.
В четыре часа утра дивизион выехал в степь. Туда двинулись боевые
машины и грузовики с людьми и боеприпасами.
Для учений выбрали неглубокую балку среди древних песчаных курганов.
Построились. На правом фланге стояли командиры батарей Бериашвили,
Павлюк и Сбоев, за ними — командиры взводов и боевых машин.
— Мы должны на практике отработать стрельбу прямой наводкой, —
объяснил личному составу командир дивизиона. — Такая стрельба обеспечивает
быстрое выполнение задачи с наименьшим расходом боеприпасов. Правда, дело
это трудное. Работать надо на виду у противника, под его огнем. Но при
хорошей подготовке, быстроте действий, искусной маскировке потерь с нашей
стороны не будет, а успеха достигнем наверняка.
