Из глубины завода во двор продолжали вбегать, отстреливаясь, группами и в одиночку немецкие солдаты, которых настигала такая же участь, то есть их немедленно разоружали и присоединяли к общей массе пленных. Разведчики понимали, что такое неустойчивое равновесие между нами и пленными долго держаться не может. Немцев было слишком много, а нас очень мало. Прокопьев, Чеботарёв, Волокитин, Зверев и другие разведчики обступили пленных, держали их под дулами автоматов и не позволяли им сделать даже шага в сторону, чтоб не предупредить и не окрикнуть, хотя руки опустить разрешили. Шатров, Печенюк и ещё кто-то подбирали их оружие, в основном винтовки, и складывали его в кучу у земляного вала. Они же встречали забегающих во двор солдат и разоружали их. Разведчики стоят перед пленными, а пленные тоже стоят у кирпичной подпорной стенки и ждут. Чего ждут? Кого ждут? Эти минуты ожидания неизвестно чего и кого, были самыми тревожными и опасными для разведчиков. Если бы немецкие солдаты захотели снова взяться за оружие, то едва ли разведчики смогли бы помешать им. Кроме того, в любой момент во двор могло бы зайти какое- нибудь подразделение фашистов и освободить пленных. Так могло быть, но так не случилось. Во двор вбежали наши русские солдаты. Как раз на это и надеялись разведчики. Это были автоматчики из роты старшего лейтенанта Николая Сучкова. Они вбежали и остолбенели от неожиданности. Среди них были и наши товарищи – Кривошеин, Гладков и Матвейчук. Вслед за автоматчиками подошли и стрелки из 1-го батальона, и завод полностью перешёл в наши руки. Я побежал в проходную подъёмника, нашёл там Николая Маслова и сказал ему, чтобы немедленно включили вентиляцию в блоках.
Примерно через час появился подполковник Г.И. Жмуренко, заместитель командира нашего полка по политической части, который со своими офицерами – политработниками занялся рабочими подземного завода.
Не так давно я узнал, что сейчас в послевоенное время бывший подземный пороховой завод уже не существует, на его месте построен огромный танкодром.
Как кончаются войны? Для каждого воинского подразделения, для каждого солдата по-разному. Для нас – воинов 82 стрелковой дивизии война практически закончилась во второй половине дня 6 мая 1945 года, хотя мы об этом тогда еще и не знали. В этот день были последние бои с фашистами и последние, боевые потери в личном составе. Хотя на вражеских минах-ловушках еще долго подрывались наши солдаты, да и немецкие мирные жители. В этот день мы вышли на всей полосе наступления к Эльбе и в этот же день произошли многочисленные встречи наших бойцов с американскими солдатами и офицерами. Это были удивительные и неповторимые встречи – открытые, добродушные, дружественные. Мы встретились с американцами в самом центре фашистской Германии, разрезав ее словно острым ножом на две части. Ее дни были уже сочтены, и вскоре наступил долгожданный день – день 9 мая 1945 года, день нашей Великой Победы!
Во второй половине дня 6 мая 1945 года городок Клитц был занят нашими войсками и вскоре в нем разместился штаб нашего 210-го стрелкового полка.
Я хотел и мечтал принять участие в работе группы офицеров, возглавляемой подполковником Г.И. Жмуренко. Сейчас начнется самая интересная работа: встреча с рабочими только что освобожденного подземного завода. Работы будет много, работы ответственной. Прежде всего, нужно будет выявить всех больных и истощенных, организовать им лечение и питание. Питанием нужно обеспечить всех рабочих; а их сотни. Сделать это непросто. Кроме того, нужно всех рабочих вывести из подземелья и разместить их где-то на поверхности. Нам известно, что многие рабочие, если только не большинство, по несколько лет подряд находились под землей и не видели дневного света и солнца. Переводчик в этой работе нужен и я надеялся, что вот-вот за мной прибежит посыльный.
Но вместо этого, мне с разведчиками пришлось выполнять другое задание, не менее важное. Принес это задание старший сержант Иван Прокопьев, который был вызван в штаб полка. Задание заключалось в следующем: нужно немедленно заставить замолчать немецкую крупнокалиберную артиллерийскую батарею, ту самую, которая еще утром начала обстрел наших наступающих подразделений и продолжает это делать до настоящего момента. Прокопьев принес и передал мне карту, на которой красным жирным кружком обозначалось местонахождение этой батареи. Это уже полдела! Я взял карту, внимательно изучил ее и сказал:
– Батарея недалеко, в трех-черырех километрах. Управимся быстро. Пошли.
Я выбрал путь от вокзала Клитца к селу Нойермарк вдоль железнодорожного полотна, чтобы зайти к фашистам с тыла. Мы шли, как всегда гуськом, по отделениям. Впереди Иван Прокопьев, я за ним, а там уже все остальные.
– Что нового в штабе? – спросил я Ивана.
– Американцы давно на Эльбе, пришли и сидят на том берегу, нас поджидают. Говорят, что кто-то из наших офицеров уже видел американских солдат.
– Это интересно, – отозвался я, – а что американцы там делают? Ты не спрашивал об этом?
