И как мне теперь быть? Лучше всего, наверное, быстренько все это записать, чтобы все стало на свои места. И затем, если останется время, я, может быть, пойду в полицию. Но они ведь скажут, что я чересчур подозрителен и отправят меня восвояси. Кроме того, времени-то у меня и нет, а у кого оно нынче есть? Целый божий день я тружусь в банке, и когда добираюсь до дома, мне хочется только выпить чаю и отдохнуть. Может, выберусь к ним в воскресенье, если, конечно, Скотланд-Ярд открыт по воскресеньям. Но скорее всего мне скажут, что я слишком подозрителен. Алберт Мерритт такой хитрец. Никому и в голову не придет его подозревать, хотя, конечно, перед этим однажды-то пришло. Но им живо дали от ворот поворот, и вряд ли они возобновят свои попытки. А мне — так ничто не мешает. Так вот, вернемся к моим заметкам: вот как все складывалось. Прежде всего, была Эми Котин. Я много думал про Эми. И, думаю, она обо мне тоже, пока не встретила другого. Она мне сразу про него рассказала. Она сказала, он чудесный человек, сильный мужчина из ее грёз. Я спросил ее, а что же он такого совершил? Но она не знала. Ничего, думала она. Но ее привлекало к нему как раз то, чт
По-моему, это чушь. Я сказал: «Так мы больше гулять не будем?» И она сказала: «Теперь нет».
Под «теперь» она имела в виду «никогда». Больше никогда, потому что теперь она встречается с этим Албертом Мерриттом. Вот это кто был. И где, как вы думаете, она его встретила? В поезде. Да еще и не в своем поезде. Два поезда прибыли на вокзал и остановились на соседних путях. Не ахти сколько времени, чтобы завязать роман. Но она умудрилась. Все рассказывала мне про этого чудесного человека. Даже не знала, как его зовут. Мне-то он не показался таким уж чудесным. Но ничего не поделаешь. Никогда не знаешь. Никогда не знаешь, что девушке может показаться чудесным, я имею в виду. Они сидели и глядели друг на друга. А потом поезда тронулись. И она назвала это романом всей своей жизни. Странно. То есть, мне это кажется странным.
Ну, это было давно. А потом было это следствие по делу Алврик, о котором все слыхали. Убили девушку по фамилии «Алврик». Хотя и не Алберт Мерритт. Во всяком случае, так решил суд. А Эми вышла за Мерритта только в прошлом году, и они поселились возле Истборна.{60} И после этого я перестал встречать Эми, а она перестала отвечать на мои письма, и вот тут я забеспокоился. И, конечно же, я ни одной душе об этом не обмолвился, принимая во внимание свое особое отношение к Эми и что она вышла замуж за другого, ведь любой бы сказал, что у меня на него зуб, и я держал рот на замке. Но я все-таки отправился в Истборн взглянуть на их бунгало и никого там не нашел. Поэтому я пошел к истборнскому агенту по недвижимости и спросил, нет ли у них бунгало под сдачу, и описал желаемое, максимально похожее на их бунгало, и получил ордер на просмотр. И тут-то и случилось это несчастливое совпадение, которое пробудило мою подозрительность, еще более сильную, чем отмеряна мне природой.
В тамошнем мусоре мне попался дневник Эми. Я сразу узнал ее почерк и взял дневник. Если в нем содержится отгадка, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но в нем ничего не оказалось. Ну, понятно, убийцы не то чтобы разбрасываются уликами. Ведь за это некоторых из них могут повесить. Иные думают, будто каждый убийца оставляет какую-нибудь улику. Но мне кажется, едва ли один из десяти так делает, и те, которых потом казнят, это и есть те десять процентов неудачников. Однако в дневнике никакой улики не оказалось, как я понял, и это вселило в меня еще большие подозрения. И я все еще пребываю в этом состоянии. Что же мне делать? У меня нет времени пойти в полицию, кроме как в воскресенье. И поверят ли они мне, если я приду? Мое слово против слова такого респектабельного господина. Конечно, он в этом замешан, еще как замешан.
Но он уже один раз выпутался, и это сильно укрепило его позиции, более, чем когда либо. И потом, он так элегантно одевается. Он вообще не похож на убийцу. Как же мне быть? Что ж, у меня есть дневник Эми, и я готов на нем присягнуть.
