Когда они вернулись из Пойнта, на улице было темно, и двери мастерской были заперты на замок. На площади было пусто, как будто уже наступила полночь. В доме Эмма вдруг почувствовала себя в безопасности. Она испытала такое же облегчение, как, когда приходила с работы, снимала туфли и заваривала чай. Может, в этом все дело, подумала она. Я слишком много времени провожу в этом доме и разучилась его ценить. Может, пора возвращаться на работу.
Джеймс проснулся. Он зашторил окна в гостиной и зажег камин. Стены гостиной были выкрашены в темно-красный и увешаны большими картинами в золоченых рамах, которые, по его словам, он унаследовал от предков. Ему это нравилось. Когда они вошли, он сидел на кожаном диване и читал газету, но встал и взял Мэттью, подняв его над головой.
– Долго вы гуляли, – сказал он. В его голосе не было беспокойства, и ей стало обидно. По улицам разгуливал убийца, а ему было все равно. Он стоял, прислонившись к подоконнику, смотрел на комнату и весь сиял.
– Мы ездили к Венди.
– Она наверняка обрадовалась.
– Она считает, что человек, убивший Эбигейл Мэнтел, все еще может жить среди нас.
Он нахмурился.
– Думаю, это возможно. Ты снова думаешь обо всем этом кошмаре? Конечно, я не представляю, каково это.
Она была удивлена и тронута, подошла к нему и поцеловала его в лоб.
– Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, – сказал он. – Ни с тобой, ни с Мэттью.
– Я знаю.
– Может, я приготовлю ужин? Уложи ребенка спать и приходи сюда.
Может, так и лучше, подумала она. Может, оставить фантазии о Дэне. В конце концов, он импульсивный и непредсказуемый, и даже не симпатичный, если подумать всерьез. Они могли бы быть счастливы вместе. Она могла бы пойти на небольшие уступки, ходить с ним добровольно в церковь, больше интересоваться его работой, регулярно проявлять инициативу в плане секса, пусть и без особых фантазий. А он будет о них заботиться. По какой-то причине она была уверена, что может ему доверять. Он бы согласился, чтобы она вернулась к преподаванию, хотя эта идея ему не особенно нравилась. Их брак мог бы быть спокойным, без ссор. И они могли бы быть не менее счастливы, чем большинство их друзей. Этого ей хотелось? Заслуживала ли она это?
Когда она уложила Мэттью и спустилась, Джеймс был на кухне. Он стоял у стола и нарезал лук и чеснок, настолько сосредоточившись на процессе, что не услышал, как она подошла. Он переоделся в джинсы и тонкий шерстяной пуловер. Пуловер был надет на голое тело, и со странным волнением Эмма поймала себя на мысли о том, как ткань, должно быть, покалывает его кожу. Она подошла к нему со спины, и ее рука скользнула под джемпер, пальцы обрисовали рельеф его позвонков и нырнули под пояс джинсов. Он повернулся, все еще держа нож в одной руке, а в другой – головку чеснока, обезоруженный. Он нагнулся и поцеловал ее в лоб, скользнул кончиком языка по векам.
– Брось это, – сказала она. – Потом приготовим. – Это был эксперимент. Получится ли забыть фантазии о Дэне Гринвуде и научиться жить реальностью? Тихой домашней жизнью?
Джеймс потянулся назад, чтобы положить чеснок и нож на стол, руки оказались за спиной, словно связанные. Он, не переставая, целовал ее, и на какое-то мгновение она почувствовала, как расслабляется.
Потом в дверь постучали. Три тяжелых удара. Казалось, в тихом доме зазвучало эхо. Эмма сразу же представила себе за дверью Веру Стэнхоуп. Она была уверена в том, что это Вера, представила себе, как она стоит, расставив ноги, атакуя дверь всем своим весом.
– Можем не отвечать, – несмело сказал Джеймс. Эмма знала, что это было бы слишком дерзко для него, к тому же он и так был немного смущен своим пленением.
Она помогла ему.
– Нет. Если это Вера Стэнхоуп, она не уйдет. Будет стоять там всю ночь, если нужно, потом достанет ордер и выбьет дверь.
Эмма была так уверена, что за дверью увидит инспектора, что почти почувствовала себя обманутой. Она планировала сыграть ярость.
Но человек, стоявший на пороге, был выше, чем Вера Стэнхоуп, лучше сложен, почти спортивного вида. Он стоял спиной к входу и смотрел на площадь. Его длинные волосы были спутаны. На нем была тонкая ветровка, в ногах стоял маленький рюкзак. Этого человека она никак не ожидала увидеть.
– Крис. Что ты здесь делаешь?
Он повернулся к ней лицом. Все то же задумчивое выражение, которое появилось у него в университете. Она думала, это наигранная мина, способ привлечь женщин, но оно, похоже, стало для него привычным. Под глазами у него залегли тени, и в свете фонаря черты лица выглядели более резкими, чем обычно.
– Приехал повидать сестру, конечно, – сказал он. Он нагнулся и быстро чмокнул ее в щеку ледяными губами. – Надеюсь, у вас тут есть пиво. А то придется отправить Джеймса на поиски. Я ехал весь день. Чувствую себя ужасно.
– Как ты сюда добрался?
– На последнем автобусе из Халла. Черт знает сколько времени пилил.
– Надо было позвонить. Я бы за тобой приехала.
